Забытые смертью

И тогда уже будешь знать точно, — предложила Ачена настоятельно.

Ованес смутился. Не по душе ему была эта проверка.

— Тебе же проще жить будет. Сколько нервов сбережешь! Ну, если нет — ничего не поделаешь, придется смириться. А коли способен стать отцом никто-уж тебя не убедит в обратном.

Но анализы дали отрицательный ответ. Надежд не оставалось.

Когда услышал такое от медиков, и вовсе не по себе стало. И сразу возник вопрос: «А жить зачем? Какой в ней смысл? Для кого, для чего стараться? И зачем судьба в войну уберегла?»

В тот день он впервые в жизни напился до одури, до того, что, не помня себя, свалился в сквере под кустом. И не помнил, как уснул.

Очнулся от холода. Замерзли ноги. Он встал, огляделся, ничего не понимая. Где он?

Черные прокопченные стены с пятнами сырости, низкий, грязный потолок, земляной пол. Кто-то сопит рядом.

«В камеру, что ли, угодил?» Ощупал себя. Документы, бумажник — на месте. Но почему так темно?

— Кто тут живет? — спросил гулко.

В углу что-то черное заворочалось. Включился свет. Зажглась тусклая лампочка под потолком.

Лохматый немытый мальчишка, щербато улыбаясь, ответил робко:

— Я тут есть. Принесли мы тебя из сквера. Чтоб здесь спал. Зачем на улице? Там холодно. Обидеть могут…

— Давно я здесь? — схватился за гудевшую голову.

— Совсем маленько. День прошел.

— А ты с кем живешь? — оглядел камору.

— Один я тут. Раньше бабка была. Умерла она зимой. Теперь никого не осталось. Сам живу.

— Мать с отцом куда делись?

— Отец на войне остался. Погиб, — шмыгнул носом пацан и вытер грязной рукой.

— А мать?

— В тюрьме. Давно уже. Я не помню ее. Бабка говорила, что померла она там давно.

— За что же посадили ее?

— На хлебозаводе работала. Булку мне под сиськой пронести хотела. Охранник нащупал и выдал. Сказали, если всех сопляков станут булками кормить, никому хлеба не хватит. Вот и у меня хлеба нет. Верно, еще кто-то булку украл, — развел руками мальчишка.

— А как же живешь ты?

— Помаленьку. На помойке около дома очистки собираю. Бывает, даже целые картохи нахожу. Хочешь пожрать? Мне вчера повезло. Целую буханку хлеба выкинули. Старик помер. Его хлеб этот. Зачем пропадать. Даже две селедочные головы есть. Я их у собак отнял. Даже помыл. Садись, поедим, — достал он свое богатство из кастрюли, укрытой старой газетой. Ованес еле продохнул, когда мальчишка вывалил на стол содержимое. Есть сразу расхотелось.

— Как зовут тебя? — спросил Петрович.

— Клим. Бабка Климушкой звала.

— Тут есть поблизости магазин?

— Есть. Но зачем тебе? Опять водку хочешь? — прищурился лукаво.

— Нет. Поесть куплю.

— Зачем? Жратвы полный стол! Ты только глянь! Все свежее! Сам собрал.

— Послушай, давай умойся.