Замуж. За сводного!

А я понятия не имею, о каких лампах идет речь, – замечает он шутливо.

Не разносит дом к чертовой матери. Не пытается меня пристрелить.

Добрый такой дедок!

– Как вы понимаете, Ринат Саидович, я не могу жениться на Лейле. Понимаю, вы ничего не знали. И вам сейчас вскрывшиеся подробности так же неприятны, как и мне. Но я вынужден расторгнуть помолвку.

Выдыхаю я инстинктивно.

– Хорошо, мой дорогой, – ласково соглашается Ринат. – Твой отказ я принимаю. И благодарен тебе. Ты пришел сразу ко мне. Не стал трусить, словно баба, полученной информацией. А Лейле найду другого жениха. Поберу кого-нибудь, кто не так сильно заморочен на девственности.

– Спасибо за понимание, – киваю я, делая попытку подняться.

– Погоди, – ласково останавливает меня Алимов. – Я просто разобраться хочу…

– Весь во внимании, – улыбаюсь я, все еще не в силах поверить в удачу. Разговор занял три минуты. И я свободен! Твою мать, даже из-за одного этого стоило просидеть в подземелье неделю.

– Вот скажи мне, Тимур, – медленно тянет Алимов. – Как мужик, я тебя понимаю. Но мы живем в разных мирах. Что допустимо в твоем, позор в моем. Так ли важна для тебя эта девственность?

– Это одно из условий договора, – напоминаю я.

И с ужасом осознаю свою ошибку. Еще ничего не закончилось. Мне бы выйти из этого кабинета живым и без помех добраться до Гольфстрима. И только когда самолет взмоет ввысь, я смогу ненадолго расслабиться. А пока нужно сконцентрироваться и постараться не налажать.

Молча смотрю на Рината. Мой ответ сейчас совершенно никому не нужен. Не этого добивается Алимов.

– Я помню, – морщится он. – Но вот скажи мне честно. Эта твоя девушка… Как там ее? Люба! Она тоже пришла к тебе нетронутой? Или там полк ночевал?

– В жизни моей девушки нет и не было других мужчин, – отрезаю холодно. – И такой хочу видеть жену…

– Теперь ты женишься на ней, – не спрашивает, а утверждает Алимов.

А меня под кожей пробирает мороз. Он все знал, падла! Про Лейлу. И самое главное, про Любу! Где и когда я облажался и сам не заметил? Или у меня в команде барабанщик? Вот только кто?

Всех проверю лично. Бошки поотрываю каждому, кто хоть полусловом обмолвился о Любе.

Лишь бы домой вернуться!

– Допустим, – киваю я, поднимаясь. Разговор о Лейле закончен. А о Любе трепаться с Алимовым я не желаю.

– Ты правильный мужик, Тимур, – несется мне в спину. – Все правильно. Ребенок должен родиться в твоей семье.

Останавливаюсь, борясь с желанием треснуть по какой-нибудь из китайских ваз. Поворачиваюсь медленно, одновременно сжимая кулаки и скулы.

– Беру пример с вас, Ринат Саидович. Все ваши дети и внуки почитают вас.

Говорю, а у самого от злости нутро скручивается в узел.

– Я отпускаю тебя с одним условием, Тимур, – грозно выплевывает каждое слово Алимов.