Запрет на любовь

— Удобная?

— Проверим? — провокационно отражает, подмигивая.

— Обязательно, — обещаю я ей.

— Вот ты где! — прямо передо мной вырастает Филатова, наша бесячая староста-монахиня. — Я тебя заждалась уже!

— Соскучилась, святоша? — по традиции её стебу.

— Ты уже должен стоять со мной там! — возмущается она, люто краснея.

— Филатова, наряд у бабки своей одолжила? — ядовито прилетает из толпы.

— Церковь выделила по случаю праздника?"

"— Неужели сложно в назначенное время появиться в нужном месте? — игнорируя выпады в свою сторону, продолжает отчитывать меня староста-мозгоклюй. — К чему эта извечная необходимость подводить людей? У тебя совсем нет совести?

— Притушись, Полин, — морщусь, вскидывая руку. — Я ведь здесь. Не галди.

Лавируем в толпе.

— Ты почему пропустил репетицию?

— Что репетировать? Хождение по кругу?

— И всё-таки, Абрамов, меня интересует причина.

Никак не угомонится.

— Непреодолимые обстоятельства.

Она закатывает глаза.

— Твоя безответственность просто зашкаливает!

— А твоё грёбаное занудство раздражает.

— Этот день для меня очень важен, но тебе, разумеется, не понять… — ворчит себе под нос, вздыхая.

— Вот он мой брат-беспредельщик, — сообщает организатору Мелкая.

— Хорошо! Стойте тут и никуда не уходите. Полина, вы всё помните?

— Да.

— София, по команде берём колокольчик и как договаривались. Ладно?

Она кивает.

— Ну, с Богом! Главное, осторожно, не споткнитесь! — припоминает прошлогодний инцидент Перова.

Тогда Сеулов по своей тупости разложился на площадке вместе с несчастной первоклассницей. Дебил.

— Не переживайте, она закалённая. Я уже ронял её в детстве.

Получаю тычок в ногу маленьким кулачком.

— Всё, тихо. Директор говорит.

— Дорогие ребята…

Щас, как всегда, начнётся литьё в уши. В этом мать Ромасенко — ас.

— Сарафан поправь, — провожу инспекцию внешнего вида первоклассницы по наказу матери. — Чё с хвостами, сопля?

— А что с ними? — насупившись, уточняет.

— Батя ровные дома завязывал. Какого икса они съехали в разные стороны?

— Сам ты съехал. С катушек, — дерзит она, ощупывая растрепавшееся безобразие.

— Сюда иди. Будешь на фотографии как Квазимодо, — тяну за лямку сарафана к себе.

— Сам ты квазиморда. Зеньки свои видел? — замечает справедливо.

Так-то верняк, не поспоришь.

— Ты похож на ту жабу с опухшими веками из стикерпаков вотсапа. И что они только в тебе находят…

— Кто?

— Твои безмозглые фанатки. Полина, а кто такой Квазиморда? — решает всё-таки разузнать у Филатовой. Телефона-то с собой нет. Уже бы, сто пудов, погуглила. Дитя технологий.

— Главный герой романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». Горбатый звонарь, — без запинки отвечает та.

— Я не горбатая, — тут же возмущается София, задирая голову.