Запрет на любовь

Пусть идёт сюда с дежурным полицейским. Готовься показывать карманы и рюкзак! — достаёт телефон.

— Напугала капец, — закатывает он глаза.

— Маргарита Алексеевна, на фига ментов? Мы ж ничё противозаконного тут не делаем.

— Это потому что ещё не успели, Абрамов, — хлопает себя по карманам пиджака. — Все мы прекрасно знаем, для чего вы сюда приходите.

— Для чего? Как и все, чтобы отлить, — подключается к нашему разговору Свободный.

— Вам сказал Антон Борисович, по очереди!

— Антон Борисович пусть идёт на…

— Замолчи немедленно! — строго перебивает Макса Марго.

— Да о чём вы, Маргарита Алексеевна? У этого парня даже к собственной матери уважение отсутствует. Деградант. Быдло. Уголовник будущий!

— Антон Борисович, вы…

— Чё ты там тявкнул?

Ромасенко спрыгивает с подоконника и приближается к двери.

— Макс, не надо… — выставляю руку вперёд, мешая ему пройти.

— Подожди, Абрамыч, я хочу, чтобы он пояснил мне за свою гавкатню. Сюда иди. Чё ты там за её спиной прячешься?

— Попрошу обращаться ко мне на вы, молодой человек! — дрожащим голосом пищит препод.

— Губу закатай, дятел. Так что там?

Пытается пройти мимо Марго, но она намертво вцепилась в наличники.

— Ну-ка успокоился! Инна Викторовна, срочно звоните Копцевой и зовите дежурного! — кричит француженке, появившейся из-за угла.

— Свинти, мозгоправ.

— Нет. Приди в себя! Это учитель!

— Мне плевать.

Начинается стрёмная заварушка.

Мы не успеваем среагировать. Ромасенко резко толкает Алексеевну в сторону раковин и бросается на информатика.

— Кем ты меня назвал, убожество? Деградантом? Быдлом? — надвигается на обосравшегося Борисыча, округлившего глаза.

— Макс!

Хватаем его на пару с Дэном, но этот идиот всё же успевает толкнуть додика в тощую грудь и тот, падая, приседает задницей на плитку.

— Тормози, Ромас, не надо! — орём, призывая успокоиться.

— Отвалите.

Намеревается его ударить, замахивается, но благодаря тому, что мы тянем его назад, удар не достигает цели. Только очки с Антошки слетают.

— Да харэ, угомонись! Слышишь? — обхватываю его за плечи. Фиксирую будто в смирительную рубаху и не позволяю вырваться.

— Что там происходит?

— Ромасенко, опять ты?

Цокают каблуки.

— Антон Борисович, Боже, что случилось?

— Б-б-б… Беспредел случился! — всё ещё сидя на полу, блеет он обескураженно в ответ.

— Маргарита Алексеевна! Что… Ой, у вас кровь!

Поворачиваю голову.

И правда. У психологини лоб разбит.

— Твою мать, — Свободный качает головой.

— Граждане, в чём дело?

А это уже представитель правоохранительных органов к нам чешет.

Ну зашибись…

Не подвела чуйка Горького.