Запрет на любовь

Пока мужчины обмениваются рукопожатиями, переобуваюсь, снимаю шубу и отдаю её помощнице Наиры. Почему-то вместо хорошо знакомой пожилой Тинатин вещи принимает незнакомая, совсем молоденькая грузинка.

— Спасибо."

"Кивает и отходит, зыркнув на меня столь неприветливо, насколько это вообще возможно.

Выгибаю бровь.

— Не будем смущать молодёжь. Оставим их поприветствовать друг друга. Эдуард, Алиса, проходите, пожалуйста. Родственники Амирана — наши родственники. Мы всегда рады видеть их в своём светлом доме.

Они перемещаются в зал, и вот наступает тот неловкий момент, когда мы с Леваном остаёмся одни.

Ну почти. Если не считать девушку, занятую развешиванием верхней одежды.

Смотрю на своего жениха. Он, как всегда, на стиле. Атласная чёрная рубашка с высоким воротом. Такие же чёрные атласные брюки и леопардовый, блин, ремень!

Думается мне, кое-кто непременно съязвил бы на этот счёт…

Поднимаю взгляд.

Волосы Левана уложены назад. На лице лёгкая модная щетина, оформленная у барбера. На шее толстенная золотая цепь, которой он недавно хвастался в тот момент, когда мы в последний раз созванивались по видеосвязи.

— Привет, родная.

Парень тут же подходит ко мне и крепко обнимает, притягивая к себе.

— Привет, Леван.

Первое, что чувствую, — парфюм. Дорогой, отлично знакомый, но отчего-то сегодня кажущийся очень резким.

Отвыкла я, видимо, за четыре с половиной месяца.

— Как ты долетела?

Не отпускает, но позволяет чуть-чуть отстраниться.

— Нормально. Болтало немного, но в целом, терпимо.

Слушает, внимательно и пристально при этом разглядывая.

— Что?

— Забыл уже, какая ты у меня вживую красивая, — довольно ухмыляется, пропуская сквозь пальцы прядь моих волос.

— Я на твои комплименты не ведусь, ты знаешь.

— Скучала за мной, Тата?

Как сказала бы Матильда, нарушение литературной нормы. Там другой предлог должен быть.

— Вообще нет, — отвечаю в привычной манере.

Наклоняется ближе. Улыбается, прищуриваясь.

— Я тоже скучал, вредина, — легонько щёлкает по носу. — Очень.

Расстояние между нами стремительно сокращается, и он касается своими ледяными губами моих.

Ба-бах!

Поцелуя толком не случается, потому что с неимоверным грохотом на плитку заваливается кованая напольная вешалка.

— Лали, — недовольно цокает языком Леван.

— Простите, — она виновато опускает взгляд.

— Помоги девушке, — пальцами стучу по его плечу.

— Разумеется.

Идёт к ней. Поднимает бандуру.

— Спасибо.

— У вас всё в порядке? — Наира, прибежавшая на шум, обеспокоенно смотрит на меня и сына.

— Да.

— Это всё я. Не удержала вешалку.

— Лали, осторожнее, девочка. Это очень дорогое покрытие. Не приведи Господь, останутся царапины. Анзор разозлится.

— Простите, я случайно.