Запрет на любовь

Абрамов смотрит прямо перед собой, поигрывая при этом желваками. Взъерошенный. Заведённый. Злой. Белоснежная футболка таковой уже не является. Испачкана в крови. (Его или Пашкиной не знаю). Костяшки пальцев сбиты. На лице ссадины. Скула потемнела. Губа разбита.

В груди становится так невыносимо тесно и больно…

— Что с тобой происходит? — начинаю этот разговор, задыхаясь от затопившего отчаяния.

Поворачивается ко мне. Столько в глазах ненависти пылает!

— Что ты творишь, Марсель? С ума сошёл совсем? Как с цепи сорвался! На друзей бросаешься!

— Со своими друзьями я как-нибудь сам порешаю.

— Я пригласила Пашу. Я! — повторяю громче, делая на этом акцент. — За что ты его ударил?

— Он знает за что, — расправляет испачканную футболку. Правый кулак осматривает, сжимая-разжимая.

— Ты перестал готовиться к экзаменам. Совершенно на учёбу забил! Устраиваешь постоянные дебоши в школе. Шатаешься по городу. Ездишь на своём мотоцикле, как ненормальный.

— И? Дальше что? Какое твоё дело?

— Ты грубишь всем вокруг. Дерёшься! Уже и со своими причём, — добавляю, сокрушаясь. — Огорчаешь родителей, а у них ведь только малыш родился!

— Тебя волнует?

— Что с тобой, Марсель? Где тот парень, с которым я дружила? — беспомощно глотаю солёные слёзы.

— Нет его больше.

— Не говори так!

— На черта ты сюда притащилась?

Встаёт. Морщится, поднимаясь. До рёбер неосознанно дотрагивается.

— Что ты делаешь со своей жизнью, объясни!

— Объяснить? Кому? Тебе? — прищуривается и невесело усмехается. — С какой стати?

— Потому что я за тебя переживаю!

— С чего бы? — шагает в мою сторону, вынуждая отступать назад.

— Ты не чужой для меня человек! — кричу ему в лицо.

— Неправильный ответ, Джугели, — качает головой. — Он меня не устраивает. Попробуй ещё раз.

— Ты собираешься объясняться?

Уровень тревоги подлетает в самый верх шкалы, когда спина упирается в стену.

— Сначала объяснишься ты, — напирает. — Какого за меня так сильно печёшься? М?

— Марсель…

Мне не нравится, когда он в таком состоянии. Я начинаю дико паниковать.

— Стоишь тут, трясёшься, слёзы льёшь… — внимательно рассматривает моё лицо.

— Я… Испугалась.

— За кого из нас двоих? — уточняет, провоцируя.

— Хватит, перестань! — предпринимаю попытку вывернуться и отступить в сторону, но он не позволяет мне этого сделать. Возвращает на место, удерживая за плечи.

— Тормози. Раз уж пришла…

— Чего ты хочешь? — бросаю сердито.

— Скажи мне, Джугели, — наклоняется ещё ближе. Едва носами не касаемся.

— Что сказать?

— Что ни хрена тебя не волнуют все те девчонки, которых видела со мной.

— Вообще не волнуют! — выталкиваю упрямо.

— Скажи, что не ревновала.

— Не ревновала, — вздёргиваю подбородок.

— И не ревела ночами в подушку.