Запрет на любовь

Илона Вебер: «ВОЗЬМИ ТРУБКУ, СРОЧНО!!!»

Она настойчиво трезвонит и я зачем-то принимаю вызов.

— Тата, — доносится до меня её встревоженный голос. — Ты… как?

Шмыгаю носом. Просто плачу, не в силах ответить.

— Господи. Что там у вас происходит? Ты никому не отвечаешь. После линейки сразу исчезла.

— Я…

— Зачем эти грузины заявились в Красоморск?

— Я уезжаю, Илон, — на выдохе сообщаю.

— Что? Уезжаешь? Когда?

— Сейчас, — отзываюсь тихо.

— В смысле сейчас? Подожди, нет. Тебе нельзя. Нельзя уезжать, Тата!

— Никому не рассказывай.

— Ты меня слышишь? Я делала расклад.

— Илон, пожалуйста, — устало прикрываю веки.

— Там башня! Десять мечей и…

— Извини, я не могу говорить.

Сбрасываю. Потому что слышу голос деда в холле.

— Я понял. Да. Добро, Амиран.

Это он произносит, уже заходя ко мне в комнату.

— Ты собралась? — интересуется сухо, глядя на меня сверху вниз. Как на ничтожество.

Молчу.

— У тебя пять минут. Я жду за дверью.

— Так не терпится вышвырнуть меня из своего дома?

— Что там у тебя? Телефон? Давай сюда, — протягивает раскрытую ладонь.

Встаю."

"Чувство лютого протеста накрывает с головой. Поэтому, размахнувшись, швыряю смартфон на улицу. Чем явно вывожу Зарецкого из себя.

— Тьфу ты, дура! — отплёвываясь, орёт сердито, после чего выходит.

*********

Когда отведённое на сборы время заканчивается, меня конвоируют до ворот. Иначе это не назвать.

С бабушкой попрощаться не дают. Она заперта в одной из комнат. Кричит на весь дом.

— Какой же ты всё-таки ублюдок, дед, — осмеливаюсь сказать ему в лицо, уже когда стою у машины Левана.

Багровым становится. Стискивает челюсти до зубовного скрежета. Верхняя губа подрагивает от ярости. Ноздри раздуваются.

Однако, на удивление, бывший губернатор проявляет недюжинную выдержку и позволяет мне сесть в машину, никак не комментируя услышанное.

— Позвоните, как доберётесь, — бросает Горозии напоследок.

Вот так, собственно, я и покидаю резиденцию Зарецких.

Не плачу. Не истерю.

Что чувствую?

Опустошение.

Отрешение.

Грусть.

Печаль.

В особенности, когда проезжаем те места, которые я, оказывается, полюбила всей душой.

Вот она оживлённая набережная, красиво подсвеченная рядами фонарей.

Ретро-кинотеатр.

Парк развлечений, в котором мы с ребятами отлично провели время.

Школа…

Надо же, как изменчива жизнь! Десять месяцев назад я ненавидела этот маленький, провинциальный город и ежедневно мечтала о том, чтобы появилась возможность поскорее уехать отсюда.

Что ж. Бойтесь своих желаний.

— Честно сказать, чего-то такого я ожидал от тебя, Тата. Ты ещё зимой прилетела в Москву какая-то другая.

— Кто бы говорил. Ты и сам уже давно стал другим.

— Не спорю, — самодовольно ухмыляется.

— Это не комплимент, если что. Ты изменился в худшую сторону.