Запрет на любовь

Всё-таки дед Эдуард — это не Алиса, чей эмоциональный порыв на вокзале мне удалось стерпеть. Положа руку на сердце, только благодаря тому, что я… просто-напросто растерялась.

— Тата, — глубоким, низкий голосом обращается ко мне Эдуард Сергеевич. — Рад видеть тебя в своём доме, — присаживается, придерживая полы пиджака и по-прежнему не сводит с меня взгляда.

— Добрый вечер, — здороваюсь, глядя в его глаза.

Есть в них что-то такое, что не вяжется с образом холодного, деспотичного старика.

Я напомнила ему Её?

Тут же отгоняю эту мысль.

Нет, невозможно. Мы ведь совершенно с Ней не похожи. Абсолютно разные.

— Видишь, какая Тата у нас красавица! — улыбается бабушка.

— Вижу.

— На перроне я и не узнала нашу девочку… — произносит она тихо. — Совсем уже взрослая…

— Тебе…

— Семнадцать.

— В июле исполнилось, — подхватывает Алиса, и Эдуард Сергеевич кивает.

— В школе с документами…

— Порядок, — отвечает жена. — Личное дело, справки, всё сдали. Оформили Тату в лучший класс. К Шац Матильде Германовне.

— Это которая…

— Которая самый лучший классный руководитель, — спешит закончить вместо него, вызывая тем самым подозрение относительно того, что не договаривает.

— Нравится наш дом?

— Слишком огромный, как мне кажется.

Холодный. Неуютный. Чужой.

— Огромный? Разве это плохо?

Никак не комментирую. В конце-концов, это их личное дело. Считать, что для семьи в составе двух человек нужны такие хоромы…

— А как тебе Красоморск? — интересуется дед, когда Наталья, помощница Алисы Андреевны, подаёт горячее.

— Не Москва.

Даже не пытаюсь скрыть своё разочарование.

— Не Москва, — соглашается он. — Но и у нас здесь по-своему хорошо. Уверен, пройдёт немного времени и ты оценишь этот город по достоинству.

Это уж вряд ли.

— Что можешь сказать про школу? — берёт вилку и пододвигает к себе тарелку.

— Сгодится, — следую его примеру.

— Линейка?

— Соответствует уровню провинции.

— Учителя?

— Нормальные.

— Школьный коллектив?

Молчу. Если начну давать характеристику, ему точно не понравится.

— Познакомилась с кем-нибудь?

— Не преследую такой цели.

— А какую преследуешь?

Решил блиц-опрос мне устроить?

— Хочу поскорее вернуться к отцу, — отвечаю честно. Зачем обманывать?

— Значит, не нравится тебе здесь совсем, — звучит больше как утверждение и констатация фраза, нежели чем вопрос.

— Перемены всегда даются тяжело, милая, — сочувствующе замечает бабушка. — Но мы постараемся сделать так, чтобы тебе тут было хорошо. Правда, Эдик?

— Разумеется. Только давайте обозначим сразу. В этом доме есть свои правила и этим правилам нужно строго следовать.

Тон беседы довольно резко меняется, и мне уже заведомо не по душе его дальнейший монолог.

— Не нужно так вздыхать, Алиса.