Запрет на любовь

— Копия папаша в юности! Скажи, Игорь?

— Н-да. И начинка та же, — вздыхает тот, глядя на меня.

— Кто виноват? Это всё твои доминантные Абрамовские гены, — подаёт голос отец, наблюдающий за нами со стороны.

— Может, в этот раз нам повезёт больше? — выражает надежду.

— Игорь!

— Может, но вряд ли, — батя пожимает плечами.

— А кто у мамы в животе? Кучерявый мальчик или кучерявая девочка? — озадачивается София, совсем недавно узнавшая новость о том, что в нашей семье ожидается пополнение.

— Пока не знаем, ещё рано, — отвечает он ей.

— Я хочу, чтоб это был второй Марсель. Для равного количества, — треплет его за кудри.

— Второго Марселя я не вынесу, Сонь. У меня лимит на нервные клетки.

Обиженно поджимаю губы.

— О! Слышь, как заговорил, Марьян? Понял, что это такое, когда свои дети появились.

— Давайте проходите за стол уже, пап.

— Да, утка стынет и пюре! Марсель, какого фига ты не накрыл кастрюлю крышкой? — отчитывает Милана, пока все рассаживаются.

— Как мама себя чувствует?

Знаю, что отец заезжал к ней в больницу перед тем, как двинуть в аэропорт.

— О здоровье матери надо было беспокоиться тогда, а не сейчас, — цедит он в ответ, уничтожая взглядом.

Почёсываю шею.

Злится. Сильно.

Да я и сам знаю, что накосячил. Не успел обо всём подумать. Подорвало конкретно после того, как сестру увидел в слезах и платье с оторванными пуговицами.

Кровь опять вскипать начинает, стоит лишь вспомнить.

Клянусь, конец был бы Рассоеву, посмей он довести начатое до конца!

— М-м-м-м, недурно вышло! Кто готовил утку?

— Мы жарили эту несчастную птицу вместе, деда.

— И неплохо справились с этой задачей.

— А какие бутерброды красивые ты видел? Это я!

— Умница моя.

— Как тебе школа, София? Нравится быть первоклассницей? — улыбается бабушка Марьяна.

— Нет, — кривится та. — Отстой конкретный.

— Что за выражения?

— Па, Марсель так говорит.

Спасибо, упырь мелкий.

Получаю очередной недовольный взгляд от родителя.

— Чем же тебе так не нравится школа?

— Это детская тюрьма. Ты сидишь там целый день и ничего нельзя.

— Это не тюрьма, милая. Просто в школе есть свои правила.

— Они мне не нравятся.

— Мало ли, что кому не нравится.

— Ну па…

— Ты ведёшь себя там как дикарка.

— Нет.

— Что нет?

— Это неправда.

— Неправда? Минус портфель. Две белые блузки, две пары колготок и одна туфля. Что ещё мы имеем? Три звонка от учительницы. Разбитый горшок. Шишку на лбу. Девочку-одноклассницу с оторванным бантом. Мальчика с фингалом. Это за два дня, — уточняет отец.

— Воу.

Не могу сдержать смешок.

— София, — порицающе басит дед.

— Что, — краснеет она, скосив глаза. — Крючков доставал меня. Картошкина дразнила.

— А цветок?

— Цветок. Сам упал.