Запрет на любовь

Вика недовольно поджимает губы.

— Вот так легко спустишь ей всё с рук? И вы тоже? — ищет поддержку в лице моих друзей.

— Лично я не хочу, чтобы эта зарвавшаяся московская выхухоль училась с нами. Пусть переходит к «бэшкам» и хер с ней, — выражает своё мнение Ромасенко.

— Да не гони, Макс. Ну и к чему это?

— К тому, что она, так-то, ни с того начала, — поддерживает его Дэн.

— Да харэ вам гнобить её, Извинений будет вполне достаточно, — встаёт на мою сторону Горький.

— Извинений можете не ждать, — громко сообщает Джугели, которую никто из нас не заметил. — И в «Б» я переводиться не буду. Уже чисто из принципа.

Она оставляет сумку на парте и подходит к нам. Точнее к Ковалёвой, сидящей на выдвинутом в проход стуле.

— Телефон мне вернула, — глядя на неё сверху вниз, чеканит по слогам.

Все присутствующие в кабинете затихают. Вика вопросительно выгибает белёсую бровь.

— Я знаю, что это ты его взяла. Телефон. Сюда, — повторяет новенькая.

— Отвали. У меня его нет.

— Ещё одна попытка. Где мой айфон? — делает шаг вперёд.

— Могу только пинцет подарить. Кусты свои в порядок приведёшь… А-а-а-а-а! — верещит Вика, когда Джугели, взбесившись, бросается на неё.

— Воу… Стой!

Не успеваем среагировать.

— Больно! А-а-а-ай! Отпусти! Нет, только не волосы! Отстань, ненормальная! — голосит и плачет Ковалёва, явно не ожидавшая того, что Джугели вцепится в её патлы."

"— Отпусти Вику, психованная! — Зайцева спешит прийти на помощь подруге. — Вот твой телефон! Вот он, слышь?! Отойди от неё, дура бешеная!

Тата, получив желаемое, оставляет голову рыдающей блондинки в покое.

— Кажется, она мне прядь волос выдрала. Посмотри, что там, Жень! Проплешина?

— Всё нормально вроде.

— Кто-то из вас взял мои смартчасы, — тем временем обращается Тата к ребятам. — Это подарок отца, а значит очень дорогая для меня вещь. Не вернёте — заимеете проблемы с моими «друзьями» из полиции. Я настучу, не сомневайтесь.

— И вы её прощать хотели? — усмехается Макс.

— Ты, — указывает она на него пальцем. — Ещё раз позволишь себе какую-то выходку или оскорбление в мой адрес — я за себя не ручаюсь.

— Уже неистово очкую, Джугашвили.

— Стоило бы. Ты не понимаешь, с кем связался.

— Да что ты можешь мне сделать? Кем себя возомнила? — пренебрежительно фыркает он.

— Я многое могу, Ромасенко.

— Например?

— Например… — смотрит на него, склоняет голову чуть влево и пожимает плечом, — сделать так, чтобы твою мать лишили должности директора. Соответственно и ты пойдёшь отсюда сразу же. Забавно выйдет, да? Я останусь, а ты — нет.

— Чё-чё? Пустыми угрозами на понт решила взять?

— Проверим? — спрашивает она с вызовом.

— Вот наглая! — шипит Зайцева.

— Что там за столпотворение? Ну-ка разошлись! — командует появившаяся в классе математичка.