Запрет на любовь

— Прям как наш Ванька Бунин! — подхватывает Ромасенко, а уже в следующую секунду звенит звонок…

Глава 15

В кабинете алгебры все только и делают, что обсуждают произошедшее на литературе.

— Кто-нибудь подснял эпичное появление Джугели?

— Канеш, — Петросян хитро улыбается, демонстрируя записанное видео. — Э-э-э! Стой! — возмущённо орёт, когда я выхватываю телефон у него из рук. — Чё ты делаешь?

— Удаляю, — отвечаю невозмутимо, отправляя ролик в корзину.

Обнаруживаю рядом ещё с десяток фотографий новенькой. Просматриваю каждую, отмечаю галочками.

Не фиг ему хранить Джугели в своей галерее. Небось, душит по вечерам одноглазого змея, глядя на эти снимки.

— Отдай, Марсель, — неуверенно просит.

— Не надо подставлять Шац, Давид, — обращается к нему Горький, пока я внаглую чищу папку удалённые.

— Бэшки итак уже, сто пудов, залили свой видос в чат школы.

— Стул ты раскрутил? — возвращаю ему гаджет.

— Ну я, а чё?

Отвешиваю подзатыльник. Хороший такой, аж равновесие теряет и заваливается на парту.

— Ты, блин… — за голову хватается.

— Совсем дебил? На хера такое делать?

— Смешно же было.

— Она девчонка. Башкой думай.

— Вик, зачем вы с Женей закрыли Тату в кабинете? — спрашивает Полина у Ковалёвой. — А если бы она реально упала с парапета? Это ведь действительно очень опасно.

— Да с чего ты вообще взяла, что это мы?

— С того, что Виссарион Романович торопился и попросил вас закрыть кабинет после того, как все сдадут тест. Чем вы думали, совершая этот поступок?

— Слушай, Филатова, ты много-то на себя не бери. У меня, как бы, мать есть, которая с утра до ночи воспитывает.

— Ну так-то Поля права, — вмешивается в разговор Вепренцева. — Упала бы новенькая, Виссариона посадили бы на старости лет в тюрьму.

— Да и щас пока неизвестно, за этот эпизод его влёгкую уволить могут.

— Виссарион — нормальный препод. Жалко, если ему попадёт, — присоединяется Котов.

— Не надо было закрывать её там.

— Да камон! Кто знал, что эта шибанутая полезет в окно? — цокает языком Зайцева.

— Ну, тупо сидеть там, в кабинете, она бы точно не стала, — хмыкает Свободный.

— Вы переходите границы, я считаю. Ладно, бойкот, игнор, куда ни шло, но вы же портите человеку вещи и устраиваете в соцсетях самый настоящий кошмар. Столько оскорблений и грязи ей на странице написали. Разве так можно?

— Ты смотри, как у нашей убогой старосты голос в этом году прорезался! — Женя спрыгивает с парты и подходит к Филатовой. — Ты забыла где твоё место, мышь?

— Филатова права. Дичь началась уже. Давайте завязывайте со своей травлей.

— Марсель, я что-то не пойму, почему ты заступаешься за эту стукачку? — возмущённым тоном интересуется Ковалёва. — Она сдала тебя ментам! Причём дважды!

— Это мои с ней тёрки. Сами разберёмся.