Завещание Аввакума

Тогда Лыков двумя мощными рывками оторвал и его кандалы. Сложил обрывок цепи вдвое и получилось оружие.

— Как-то сразу веселее стало, — признался рогожец. — Осталась ерунда — выйти отсюда.

Они подбежали к двери. Массивная, она была сколочена из толстых дубовых плашек, стянутых железными полосами. Буффало налег на нее всем весом, но дверь даже не скрипнула.

Алексей внимательно осмотрел железные полосы, петли; все было крепкое, ухватиться не за что… Он нагнулся и увидел внизу щель.

— Ага… пальцы пролезают.

Он присел на корточки, ухватился снизу за дверное полотно и потянул на себя.

Дверь зашаталась, но держалась прочно. Лыков взялся поудобнее, уперся и налег изо всех сил. В глазах потемнело, заныл порезанный бок, вены, казалось, сейчас порвутся.

Буффало стоял рядом и молча наблюдал. Он понимал, что сломать такую дверь голыми руками невозможно, но после того что этот парень сделал с цепями… Вдруг раздался короткий противный визг и нижняя петля с четырьмя огромными шурупами выехала из дубового косяка! Буффало чертыхнулся от удивления; ему хотелось протереть глаза.

Алексей выпрямился, ухватился за образовавшийся проем, уперся сапогом в стену и вырвал всю дверь из косяка напрочь.

Аккуратно приподнял, своротив наружный засов, втащил внутрь и прислонил к стене.

— Ну ты даешь! — ахнул Буффало. — Говорил мне Каланча, да я не больно верил… Научи меня этому атлетизму, а я тебя стрелять научу!

— Давай сначала драпанем отсюда, — ответил Лыков.

— Как это драпанем? Лякин скоро сам сюда придет, и гоняться за ним не надо, очень удобно.

— Федор, ты больной на голову, — злым шепотом констатировал Лыков. — Тебя с оружием уработали, ты ничего поделать не мог, и еще хочешь в этой крысоловке Осипа с его братвой дожидаться! Ей-богу, больной…

— Ну хорошо, — примирительно сказал рогожец, — давай осмотримся и, если отыщем путь для отступления, тогда уж попытаемся?

Они осторожно вышли в подвальный коридор.

В дальнем конце его, где была лестница, неярко светил фонарь; в их тупике обнаружилось забранное решеткой окно.

— Сними решетку, — приказал Буффало.

— Еще начальник выискался, — обиделся Алексей, но решетку оторвал и приставил обратно к раме, чтобы было незаметно.

 — Пролезешь, бычина толстомясая? — съехидничал он.

Буффало примерился — пролезает.

Внутри Алексея совсем уже исчез недавний страх и разливалось другое ощущение: силы, уверенности и злости. Разогретые мускулы играли, вернулся кураж; хотелось посчитаться с Лякиным. Он решительно намотал обрывок цепи на кулак и тут услышал приближающиеся голоса. Бесшумно, как кошка, Лыков в два прыжка подобрался к лестнице, несколько секунд слушал, потом так же бесшумно вернулся и затолкал Буффало обратно в комнату.