Завещание Аввакума

Успел по пути заметить, что из узкого коридора не видно, что дверь выломана.

— Идут трое один за другим, впереди тот в фартуке, за ним Кузнецов, у третьего голос незнакомый, возможно, Лякин, — шепотом пояснил Алексей диспозицию."

"Глаза у Буффало сверкнули, он натянул цепь, чтобы не звенела, и принял боевую стойку. Лыков, хотя был ниже его на голову, молча отодвинул рогожца за спину, стал за косяк, занес кулак с намотанной на него цепью и так застыл.

Голоса приближались, бандиты шумно, не таясь, спускались в подвал.

— Один-то, молодой, точно сыщик, он утром городовыми командовал, когда ребят твоих из засады побили.

А второй, что Али застрелил, не пойми кто.

— Сейчас разберемся, — угрожающе произнес третий голос, хриплый, властный.

«Лякин», — понял Алексей и вдруг сразу успокоился, и только холодная ясная злость охватила его. Вот теперь посмотрим…

Пора! Он выскочил в коридор и, как кувалдой, ударил идущего первым «кузнеца» в переносицу. С грохотом и криками все трое покатились по коридору, чудовищной силы удар сбил их, как кегли. Сразу же Лыков перепрыгнул через первого прямо на грудь второму и с него коршуном упал на лежащего под самым фонарем Лякина.

Тот, хоть и оглушенный, каким-то образом успел выхватить нож, но Алексей зажал его левую руку коленом, правую с ножом стиснул так, что хрустнуло запястье, а свободной рукой ухватил Лякина за горло. Тот хрипел, выгибался дугой, изо всех сил пытаясь сбросить с себя Алексея, пинал его коленями в спину, в ребра. Сзади слышались удары и шум борьбы, но Лыков не решался обернуться и смотрел в волчьи глаза Осипа, медленно усиливая хватку. «Особенно опасен при задержании… в одиночку даже не пытайтесь» — вспомнил он инструктаж Благово. Может, все же попытаться? На секунду он ослабил пальцы, и Душегуб чуть не сбросил его с себя. Ну уж нет! Лыков молча, не отрываясь, смотрел Лякину в глаза, а тот так же бессловесно глядел на Алексея. Такой лютой злобы и ненависти Лыков не видел даже на войне. Этот угасающий, до последнего не сдающийся звериный взгляд он помнил потом всю жизнь…

«Четырнадцать доказанных убийств за два года» — снова вспомнились слова из инструкции. А сколько не доказанных? Алексея захлестнуло злостью, так, что потемнело в глазах.

— Сдохни, пес… гореть тебе в аду! — выкрикнул он в ярости и свел, наконец, пальцы.

Из горла Лякина послышалось бульканье, глаза налились кровью, искаженное лицо стало синеть, губы хватали воздух. А потом вдруг волчий взгляд потух, как свечка, и Осип обмяк и вытянулся.

Алексей еще несколько секунд недоверчиво смотрел на него — не уловка ли? Однажды раненый шапсуг едва не обманул его таким приемом на красивом берегу Черного моря… Но Душегуб лежал без движения, и вид у него был неважный. Алексей решился наконец оглянуться.