Зацепить 13-го
Ее жизнь — борьба. Борьба за каждую спокойную минуту без насмешек и издевательств.Его жизнь — борьба. Борьба с соперниками на поле и с болью, о которой никто не должен знать.На первый взгляд, Шаннон и Джонни настолько разные, насколько вообще можно себе представить. Жертва школьного буллинга и домашнего насилия, Шаннон никогда не чувствует себя в безопасности и хочет только одного — стать невидимкой. Перспективный спортсмен и любимый сын обеспеченных родителей, Джонни пользуется в школе особыми привилегиями и привык ко всеобщему вниманию и восхищению.Их дороги никогда бы не пересеклись, если бы не несчастный случай. А может, наоборот — счастливый?..Впервые на русском!
— Ты знаешь, что я больше, чем кто другой, хочу видеть тебя в команде, но не за счет хронической травмы. — Он мотнул головой. — Это слишком дорогая цена.
— Ты не врубаешься, — пробубнил я, жалея, что вообще послал ему сообщение.
— Нет, я реально не врубаюсь, — согласился Гибси. — Я никогда ни во что не вкладывался так, как ты в регби, но я вижу, что ты с собой делаешь. Это, Джонни, я вижу.
— Ну да, — проворчал я. — Если я не сотворю чудо и не приведу себя в форму, это все коту под хвост.
— Вот именно поэтому ты едешь со мной, — заявил Гибси.
— Не знаю, Гибс. — Я швырнул пустую банку в мусорное ведро, провел рукой по волосам и вздохнул. — Я просто разваливаюсь.
Это была правда.
Изможденность была моим привычным состоянием, особенно в последнее время. У меня все адски ныло, и это не поднимало настроение.
— Может, я лучше вырублюсь перед телевизором в кровати?
— Ты просто упертый робот, вот ты кто, — ответил Гибси. — Но не сегодня.
Он положил мне руку на плечо и подтолкнул в сторону открытой гаражной двери.
— Завтра у тебя нет никаких утренних тренировок и прочей академической дребедени, поэтому ничто тебе не мешает провести вечер в компании друзей.
Я позволил ему вывести меня из домашнего спортзала под одной причине: я слишком устал, чтобы упираться рогом.
— Сегодня мы напьемся вдрызг и… — Для большей выразительности он сдавил мне плечо и повел к дому. — Ты будешь человеком. Завтра можешь снова стать душнилой-роботом, скучнее посудомойки.
— У меня все болит, — проворчал я.
— Конечно, у тебя все болит, — подхватил он. — Ты же не даешь телу возможности восстановиться, ты, блин, вообще не отдыхаешь, за столько месяцев даже ни с кем не переспал. — Он подмигнул мне. — Пора снять лед с яиц и запилить секси-лук.
— Запилить лук? — Я даже улыбнулся, несмотря на мерзкое настроение. — Нам что, снова по тринадцать и мы идем на школьный дискач?
— Я уже запилил, на мне моя секси-маечка, — гордо ответил Гибси, поигрывая бицепсами в подтверждение.
Я изогнул бровь.
— Ты, наверное, нашел ее в детском отделе, там на бирке не написано, что она на возраст двенадцать-тринадцать лет?
— Да ладно, — улыбнулся во весь рот Гибси. — Ты просто завидуешь моей шикарной фигуре.
— Тому, как шикарно ты несешь пургу, скорее.
Я сбросил его руку с плеча, толкнул заднюю дверь, пропустил Гибси и направился к моему самому любимому месту в доме — к холодильнику.
— Значит, план такой, — объявил Гибси.

















