Зефир в шоколаде

Смотрела на Станислава Витальевича и любовалась тем, как в стёклах его очков плясали отсветы огня от свечи, а ещё тем, какое воодушевлённое у него лицо этим вечером.

— Дождь не на шутку разошёлся, — сказал он, и я прислушалась. На самом деле услышала стук капель по металлическим карнизам. Стук дробный, сильный и не смолкающий.

— Да… Осень.

— Не хочешь?

— Я люблю Бабье лето, а не сырость и грязь.

— Все любят Бабье лето.

— Вот видишь, насколько я предсказуемая?

— Да уж, предсказуемая на все сто.

Я улыбнулась, взяла бокал с вином.

— Иногда я совершаю немыслимые поступки, но очень-очень редко.

— Зато метко.

Он сказал это, и между нами повисло неловкое молчание. Я обвела пальцем край бокала, окинула взглядом зал, не зная, что сказать и как продолжить. Стас, видимо, понял, что сказал не то, и решил повиниться. Даже руку ко мне протянул, осторожно коснулся.

— Прости, я не хотел.

Я сдержанно улыбнулась.

— За что прости? Ты прав. Единственный раз в жизни я махнула рукой на голос разума, и вляпалась.

Стас руку убрал, но продолжал внимательно вглядываться в моё лицо.

— И насколько серьёзно вляпалась? — Я не торопилась отвечать, обдумывала, а Станислав Витальевич продолжил, подбирая слова. Это было очень заметно. — Я не просто так спрашиваю, Лера, не любопытствую. Я помочь хочу.

— Помощь мне не нужна, — заверила я его.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что я даже не представляю, каким образом ты можешь мне помочь, Стас. Что ты сделаешь?

— Не знаю. Поддержу, вступлюсь, буду заботиться… Сделаю всё то, что должен был сделать ранее. А не сделал.

Мы смотрели друг другу в глаза и молчали. В конце концов, я криво усмехнулась.

— Ты пытаешься в чём-то признаться?

— Возможно, — не стал он скрывать, но при этом прозвучало это, как очередная попытка увильнуть.

Вот именно поэтому мы со Стасом в итоге и не смогли договориться. Потому что Антон всегда говорил прямо, чего от меня хочет, а Стас постоянно увиливал и искал этому оправдания. Кажется, о чём тут думать можно, всё ясно, как Божий день. Прямое желание против сомнений, но всё оказалось не так просто, как я думала ещё совсем недавно. И поэтому я сказала:

— Стас, я не уверена, что тебе стоит это делать… сейчас, по крайней мере.

— Я знаю. — Он невесело усмехнулся. — И, вообще, я всё проворонил. И страдаешь ты уже не по мне.

Я вроде как небрежно отмахнулась."

"— И вовсе я не страдаю. — Рукой махнула, увернулась от пристального взгляда Станислава Витальевича, голову повернула… и чуть слышно застонала. Не смогла сдержаться, хотя и понимала, что наверняка это выглядит весьма мелодраматично. Но что делать, когда наблюдаешь, как через зал ресторана к тебе идёт собственный муж, с пакостной многозначительной улыбочкой на губах.