Зефир в шоколаде

Да ещё он на Стаса снова коситься принялся, и я мужа поспешила одёрнуть. Бить его по дурной голове в ресторане, на виду у двух десятков людей, показалось мне неудобным, поэтому я лишь дёрнула его за рукав пиджака. Добавила в голос побольше строгости.

— Антон.

Он даже внимания не обратил, разглядывал Станислава Витальевича, с угрозой. Правда, надо признать, что тот так просто пасовать не собирался, упрямо выдвинул подбородок, и на моего буйного (помните, это даже не с моих слов!) мужа взглянул с достоинством. И с тем же достоинством его оповестил:

— Вы ведёте себя неподобающим образом.

Антон моргнул, после чего кулаком подбородок потёр.

— Интересное кино. А как себя должен вести муж, которому наглым образом рога наставляют?

Я не удержалась и снова Антона за рукав дёрнула.

— Перестань нести чушь. Какие рога? Мы ужинаем.

— Ага.

— Не «агакай». И не надо о других по себе судить. Это твои, — я рукой в воздухе покрутила, — ужины частенько заканчиваются пикантно, а мне воспитание не позволяет…

Антон на минуту от Станислава Витальевича отвлёкся, взглянул на меня с удивлением.

— По-моему, твоё воспитание, любимая, кончилось на третьем свидании. Как я помню. И именно поэтому я волнуюсь.

Я всё-таки от души заехала ему по лодыжке. Антон не охнул, не заорал, лишь с шумом втянул в себя воздух сквозь зубы, а мне пальцем погрозил. А Стасу сказал:

— Я тебя в последний раз предупреждаю, педагог, оставь мою жену в покое.

Стас на Антона не смотрел, глаза опустил, но, к моему удивлению, да и удивлению моего мужа, судя по выражению его лица в следующую секунду, сказал, не скрывая лёгкой доли язвительности:

— Почти бывшую жену. — И, наконец, на Антона глаза поднял. Взглянул весьма выразительно.

Антон непонимающе сдвинул брови.

— Я смотрю, ты смелый. Почти безрассудный. Кто бы мог подумать, что мне так повезёт.

Вот тут я уже по-настоящему испугалась, поэтому шикнула на обоих, в тревоге оглядевшись.

— Перестаньте. Антон, Стас."

"— Почему ты зовёшь его Стасом? Он тебе кто?

— Любовник. Бывший. А ты бывший муж.

Я ахнула после этих слов Станислава Витальевича, взглянула на него в немом изумлении. Я и сама в нём подобного безрассудства не подозревала. А Антон вот решил умилиться, всерьёз так, очень страшным тоном.

— Ах ты паразит в очках. Я ж тебя сейчас убивать буду.

Не зная, что ещё сделать, я стукнула кулаком по столу. Вряд ли у меня получилось бы впечатляюще, если бы от этого стука не подскочила вилка на моей тарелке, и, звякнув о край, не свалилась бы на скатерть.

— Замолчите оба!

Антон дышал, как загнанный в угол бык. Снова ко мне повернулся и взглянул очень свирепо. И тоже по столу кулаком стукнул, и от этого удара на столе подскочило уже всё, даже тарелки.

— Я муж или не муж? Лера!

Теперь в ресторанном зале не ел уже никто.