Жизнь как на ладони. Книга 1

Мальчик собрал газеты в стопку, ещё раз коснулся пальцами драгоценной книги от князя Всеволода и начал писать письмо доктору Мокееву:

Дорогой названный батюшка, дядя Петя!

Кланяется тебе Тимошка Петров, а ещё

Нина Павловна, Юрий Львович и Таня…

Он немного подумал, опустил перо в чернила и, с сомнением поджав губы, дописал:"

"… и Зина.

Таня начала мне улыбаться и кивать головой! Она меня понимает.

Кирька пошёл на поправку. А ещё у меня есть свой больной. У него нет ног.

Он снова глубоко задумался и решительно приписал:

Береги себя, дорогой батюшка, храни тебя Бог.

Навеки твой Тимошка.

И для верности добавил:

Жду ответа, как соловей лета.

22

Пошла уже вторая неделя, как Тимошка поселился в доме Арефьевых, а писем от Петра Сергеевича больше не приходило, хотя паренёк исправно караулил у окна приход почтальона и внимательно пересматривал всю корреспонденцию, лежащую в прихожей на тоненьком серебряном подносе с резной каёмкой.

Танечка с каждым днём всё лучше и лучше общалась с окружающими, подготовка к гимназии шла полным ходом, Кирькины ноги, покусанные лисой, уже вполне зажили, и он целыми днями весело носился по больничному двору, распугивая наглых голубей. Даже капризуля Зиночка начала посматривать на Тимошку поблагосклоннее и уже не фыркала при его появлении, словно рассерженная кошка.

Всё бы хорошо, только Тимкин личный больной никак не мог выжить. Неделю за неделей проводил он между жизнью и смертью, приходя в себя лишь на те короткие мгновения, когда Тимошка старательно обтирал его тело слабым раствором уксуса, выпрошенного у кухарки. В больницу Тимошка ходил теперь исправно, как на работу. Сразу после занятий с Алексеем Модестовичем он наскоро перекусывал, отпрашивался у Нины Павловны и вприпрыжку бежал по знакомым улицам, сожалея лишь о том, что путь не лежит мимо особняка князей Езерских.

«Хоть одним глазком посмотреть бы на Севу да поклониться ему за подарок, – мечтал Тимошка. – Как он там, бедняжка, один на один со своим злобным гувернёром-англичанином?»

Все прошедшие дни в Петербурге стояла неимоверная жара, а сегодня, на счастье, небо затянуло пузатыми тучами, и на уставший от непривычной суши город потрусил мелкий частый дождик. Когда Тимошка добежал до больницы, на нём ни одной сухой нитки не осталось.

«Ну да мне не привыкать, не сахарный, не растаю», – подумал он, отряхивая с русого чубчика тёплые дождевые капельки.

– Похоже, сегодня твой больной отдаст Богу душу, – сказала пробегавшая мимо него сестра милосердия Елизавета, которую он выделял из всех других сестёр за доброту и приветливость, – всю ночь в жару метался.