Жребий Салема

Вы не замечали в последнее время чего-нибудь необычного в городе?

Первоначальное предположение Каллахэна переросло в уверенность: ему намеревались сообщить нечто настолько невероятное, что хотели сначала осторожно подготовить, чтобы он не испугался. Ответ, судя по книгам, напрашивался сам собой.

– Вампиры в Салемс-Лоте? – изумился Каллахэн.

Священник подумал, что депрессии после тяжелой болезни нередко помогает избежать одержимость некой идеей, которая играет в жизни пациента важную роль: например, увлечение артистом или музыкантом или, скажем, мысли о недостроенном доме, не дающие покоя плотнику.

Подобный интерес вполне может развить безобидный (или не вполне безобидный) психоз, предпосылки к которому уже имелись у пациента до болезни.

Он много разговаривал с одним пожилым прихожанином по имени Хоррис, который лежал в Центральной больнице штата Мэн. У него обнаружили тяжелую форму рака кишечника. Несмотря на мучительную боль, которую старик наверняка испытывал, он с жаром самым подробным образом рассказывал Каллахэну о пришельцах с Урана, которые проникали во все сферы жизни Америки.

«Вот на автозаправке «Амоко» работает парень из Фармута по имени Джо Блоу, – оживленно делился с ним своими соображениями измученный болью старик, – а потом на его месте оказывается пришелец, который выглядит точно, как Джо Блоу. И не просто выглядит, а еще и обладает его памятью и манерой речи. А все потому, что уранцы поглощают альфа-волны… чмак-чмак-чмак!»

Хоррис утверждал, что никакого рака у него не было, а страдал он от лазерного облучения. Уранцы испугались, что он в курсе их махинаций, и теперь пытались его извести.

Хоррис это принимал как должное, но решил, что будет биться до последнего. Каллахэн не стал разубеждать старика. Пусть этим занимаются желающие Хоррису добра, но недальновидные родственники. По мнению Каллахэна, подобный психоз, как глоток хорошего виски, может сыграть исключительно благотворную роль.

Вот почему сейчас священник сложил руки и приготовился выслушать Мэтта.

– Вообще-то мне и так довольно непросто, – сказал учитель, – но будет еще труднее, если вы считаете, что болезнь сказалась на моем рассудке.

Поразившись, как точно Мэтт сумел выразить мысли, которые только что промелькнули у него в голове, Каллахэн постарался ничем не выдать свои чувства, хотя испытывал отнюдь не беспокойство, а искреннее восхищение.

– Мне представляется, что вы излагаете свои мысли на редкость внятно, – заверил он.

– Внятность изложения и здравый ум не одно и то же, – вздохнул Мэтт. – И вам это известно не хуже меня. – Он собрал книги, разбросанные по одеялу, и аккуратно сложил.