Жребий Салема

Мало того – он не поленился нарисовать и иллюстрацию, на которой изобразил мозг на крыше небоскреба. Само здание олицетворяло тело (о чем свидетельствовала соответствующая подпись), а языки пламени, вырывавшиеся из окон, – рак (хотя на его месте могли быть десятки других причин). Подпись под рисунком гласила: «Слишком высоко, чтобы прыгать». На следующий день, протрезвев, он порвал наброски будущей монографии на мелкие кусочки, а рисунок сжег: в католической доктрине не было места ни для одного, ни для другого, если, конечно, не подрисовать вертолет с надписью «Христос» и свисающей из него веревочной лестницей.

И все же он чувствовал, что его мысли не были беспочвенными, поскольку в результате подобных логических рассуждений пациенты впадали в жуткую депрессию. Это проявлялось в потухшем взгляде, горестных вздохах и зачастую в слезах, которые наворачивались на глаза при виде священника – этого черного ворона, напоминавшего о бренности всего сущего.

Однако у Мэтта Берка никаких признаков подобной депрессии не наблюдалось. Он протянул руку, и его рукопожатие оказалось удивительно крепким.

– Отец Каллахэн! Спасибо, что заглянули!

– Всегда рад. Хорошие учителя, как и умные жены, – большая редкость, которой следует дорожить.

– Даже такие старые неверующие медведи, как я?

– Особенно такие! – с готовностью подтвердил Каллахэн. – Полагаю, что застал вас в минуту слабости. Мне рассказывали, что на поле боя атеистов не встречается, да и в интенсивной терапии неверующих практически не бывает.

– Увы, меня скоро выписывают.

– И что с того? Мы еще услышим, как вы читаете «Аве Мария».

– Не исключено, причем гораздо раньше, чем вам представляется, – отозвался Мэтт.

Отец Каллахэн подвинул стул и сел, при этом нечаянно задел коленкой тумбочку, и с нее посыпались неаккуратно лежавшие книги. Он стал по одной поднимать их и читать вслух названия:

– «Дракула»… «Гость Дракулы»… «В поисках Дракулы»… «Золотая ветвь»… «Естественная история вампиров» – неужто и правда «естественная»? «Венгерские народные сказки»… «Чудовища мглы»… «Чудовища в реальной жизни»… «Дюссельдорфский монстр Питер Кюртен»[21]… И… – отец Каллахэн вытер толстый слой пыли с обложки последней книги, – «Варни-вампир, или Праздник крови».

Мэтт улыбнулся:

– Старина Варни! Я читал его давно – для студенческого доклада в университете по курсу романтизма в литературе. Профессор, чьи представления об этом жанре начинались с «Беовульфа» и заканчивались «Письмами Баламута»[22], был просто в шоке и поставил мне тройку с плюсом, настоятельно рекомендовав повысить свой культурный уровень.