Жребий Салема

– Ты плюнул в меня! – прошипел Барлоу, дрожа от бешенства, и, пошатываясь будто слепой, шагнул вперед.

– Назад! – закричал Каллахэн и взмахнул крестом.

Барлоу со стоном закрыл лицо руками. Распятие засияло ослепительным светом, и Каллахэн мог положить всему конец прямо сейчас, если бы только на это решился.

– Я убью тебя! – произнес Марк и выскочил из дома.

Барлоу, казалось, стал выше ростом. Его волосы, зачесанные назад на европейский манер, растрепались. Одетый в темный костюм и с безупречно завязанным пунцовым галстуком, он показался Каллахэну олицетворением окружавшей его тьмы.

Глаза в темных глазницах напоминали мерцающие угли.

– Теперь твоя очередь выполнить обещанное, шаман!

– Я священник! – вскинулся Каллахэн.

– Священник! – презрительно повторил Барлоу и насмешливо поклонился.

Каллахэн стоял в нерешительности. Зачем бросать крест? Чтобы Барлоу покинул поле боя, согласившись на ничью, а вот завтра…

Но в глубине души его что-то смущало. Не принять вызова вампира было чревато последствиями, о которых он даже не задумывался. И если он не уберет крест, это будет равносильно признанию… признанию чего? Если бы только у него была возможность все обдумать и навести порядок в мыслях…

Свечение распятия затухало.

Он с ужасом смотрел на него, чувствуя, как по телу прокатывается волна страха. Он поднял глаза и увидел, как к нему приближается Барлоу: на лице вампира играла широкая и даже чувственная улыбка.

– Назад! – хрипло произнес Каллахэн, отступая. – Приказываю тебе от имени Господа!

Барлоу расхохотался ему в лицо.

Свечение стало совсем тусклым и едва заметным. На лице вампира вновь сгустились тени, резко обрисовывая его черты.

Каллахэн сделал еще шаг назад и уперся в стол, стоявший у стены.

– Больше отступать некуда, – с грустью констатировал Барлоу, но в его глазах запрыгали огоньки инфернального торжества. – Печально наблюдать, как рушится вера человека. Ну что ж…

Распятие в руке священника задрожало, и свечение угасло. Теперь это был простой кусок глины, купленный матерью в сувенирной лавке в Дублине, причем, наверное, по бросовой цене. Сила, которая в нем бурлила, наполняла руку и была способна сокрушить стены и камни, исчезла.

Мышцы еще помнили это ощущение, но воспроизвести сами – увы! – не могли.

Из темноты вытянулась рука Барлоу и вырвала из пальцев священника потерявший силу крест. Каллахэн жалобно вскрикнул, но крик застрял в горле и отозвался эхом в душе маленького мальчика, которого каждую ночь оставляли один на один с выглядывающим из шкафа мистером Флипом. И в тишине послышались два сухих щелчка – это Барлоу разломал крест. У Каллахэна кровь застыла в жилах.

– Будь ты проклят! – выкрикнул он.