Жребий Салема

– Вот уж действительно мир тесен! Ваша тетка училась в выпускном классе, когда я только приехал в Салемс-Лот и начал преподавать. Как она?

– Умерла в 1972 году.

– Простите.

– Ее уход был тихим и спокойным, – сказал Бен, подливая пива в свой бокал.

Музыканты, закончив песню, направились к бару. В зале стало заметно тише, и необходимости напрягать голос больше не было.

– Вы приехали в Джерусалемс-Лот написать о нас книгу? – поинтересовался Мэтт.

– Можно и так сказать, – осторожно ответил Бен, немедленно насторожившись.

– Тут есть о чем написать. «Воздушный танец» – хорошая книга. Думаю, что город вдохновит вас на создание еще одной хорошей книги. Когда-то я и сам подумывал написать такую.

– И что же вам помешало?

Мэтт улыбнулся, и в его улыбке не было ни горечи, ни досады.

– Отсутствие одного важного качества: таланта.

– Не верь ему, – заявил Проныра, переливая себе в бокал остатки пива из кувшина. – У старого Мэтта куча талантов. Учителей не ценят, а они… – он был уже здорово навеселе, и потому замялся, подбирая слово, – настоящая соль земли! – Сделав большой глоток, Проныра поморщился и поднялся. – Прошу прощения, мне надо отлить.

Он поднялся и, покачиваясь, побрел к туалету, по пути натыкаясь на посетителей и приветствуя их по имени. Те отмахивались или добродушно ухмылялись, наблюдая за его движением, как за шариком в бильярде-автомате.

– Хороший человек, и что с ним стало! – заметил Мэтт и поднял палец. Появившаяся тут же официантка, явно смущаясь, что видит учителя здесь, да еще в сомнительной компании Проныры Крейга, подчеркнуто уважительно приняла заказ на еще один кувшин с пивом. Бену показалось, что Мэтт тоже слегка смутился.

– Мне нравится Проныра, – сказал Бен. – И наверняка он знавал лучшие времена. Что с ним случилось?

– Обычная история, – пояснил Мэтт. – Пристрастился к бутылке. Началось с малого, а потом захватило полностью. Во время Второй мировой войны он отличился в итальянской кампании и был награжден медалью «Серебряная звезда». Циник сказал бы, что лучше бы на этом его жизнь и закончилась.

– Однако я не циник, – отозвался Бен, – и он мне все равно симпатичен. Думаю, что подброшу его домой на своей машине.

– Похвальное желание. Я сам заглядываю сюда послушать музыку. Мне нравится, когда играют громко. Тем более что с годами слышу все хуже и хуже. Насколько я понимаю, вы интересуетесь Марстен-Хаусом. В новой книге вы пишете о нем?

– Откуда вы знаете? – вскинулся Бен.

– Как там поется в песне старины Марвина Гэя? – улыбнулся Мэтт. – Сорока на хвосте принесла. Замечательное образное выражение, тем более что на практике вообразить подобное довольно трудно. Так и рисуется картина с человеком, который уставился на птичий хвост.