Только не плачь

Вместо этого копался в своих мыслях, вспоминал тот момент, как Вероника оказалась возле нашего столика в захудалом баре.

Коллеги начали собирать бумаги и расходиться по своим отделам. Кто-то довольный, кто-то вздрюченый. Все, как всегда. Демид непривычно долго раскладывал документы по стопкам, сдержанно отвечая на вопросы особо страждущих, но при этом не забывая награждать меня многообещающими взглядами.

Сейчас начнется. Я почему-то чувствовал себя маленьким, провинившимся пацаном, которого вызвал к себе грозный батя. Было неудобно, но взять себя в руки категорически не получалось — внутри такое бурлило, что словами не передать.

Наконец, последний, самый дотошный сотрудник ушел, дверь за ним тихо прикрылась, и мы остались наедине. Демид тотчас перестал изображать бурную деятельность, небрежно отодвинул от себя стопку бумаг и вперился в меня суровым взглядом:

— Это что такое сейчас было?

Я как-то сразу сник. Сил притворяться и делать вид, что все зашибись у меня не осталось. Устало прикрыл глаза, сдавил переносицу, потер рукой физиономию и тяжко вздохнул. Надоело. Все. Вообще.

— Ты всю ночь пил что ли? — подозрительно спросил брат.

— Если бы.

— Что тогда случилось?

Врать и выкручиваться, скрывая правду нет никакого смысла. Это же Демид, маньяк дотошный, который до всего докопается.

— Вероника случилась.

— В смысле? — он тут же помрачнел, — ты где-то нарвался на Родионову?

— Хуже.

— Что хуже? Давай вот без этих театральных пауз.

— Я ее встретил вчера в баре после того, как мы с мужиками ехали с переговоров.

— С очередным хахалем была? — прохладно спросил Демид.

— Нет. Она там работает. Официанткой.

Брат только присвистнул:

— Нормально скатилась девочка.

Не похожа Вероника на человека, который покатился по наклонной, скорее на того, кто очень несчастлив. Мне почему-то стало обидно. За нее.

Еще одно подтверждение собственного дебилизма.

С Демидом спорить не стал, только пожал плечами.

— И что? Чем закончилась встреча? Поговорили?

— Ну…пфф…поговорили, если так можно сказать.

— И-и-и-и? — он развел руками.

— И теперь она сидит у меня дома. Запертая на замок, — скуксившись, признался я.

Демид сначала не понял. Глазами захлопал, потряс головой, будто пытался избавиться от шума в ушах, потом аккуратно переспросил:

— Мне послышалось? Дома? У тебя?

— Да.

— Сама напросилась? — с какой-то надеждой произнес он, — или…

— Или. — обреченно кивнул я, — я ее забрал. Почти по доброй воле.

Теперь пришла очередь Демида прикрывать лицо руками:

— Твою мать…

Очень мягко сказано. Очень! Я с этой фразой сегодня всю ночь провел. И утро. И до сих пор в ушах гремит.

— Артур…мля…ты дурак?

— Хороший вопрос. Как раз пытаюсь найти на него ответ.

— Ты же сорвешься! Тебе нельзя к ней приближать вообще.