Анатомия измены (СИ)

Для конспирации выйдешь через пятнадцать минут после меня.

Не дав возможности ответить что-то, ухожу, гордо вздернув подбородок. Проверив в своем кабинете, что все выключено и на окнах опущены жалюзи, накидываю пальто. Губы, слегка припухшие, мажу нюдовой помадой. Волосы расчесываю и распускаю, чтобы скрыть на скуле засос… Успел-таки, упырь!

Черт! Время! Надо быстрым галопом выдвигаться забирать Мишутку. Совсем ты тут «заработалась», мать, — нервно поругиваясь, закрываю кабинет ключами. Кидаю их в сумку, на ходу успевая вызвать такси.

Так, стоп! Есть же служебная машина, правильно? Я теперь не просто начальник отдела, а гендиректор. Выискиваю в абонентах номер нашего водителя Степана. К моей радости, он как раз у крыльца стоит, курит рядом с машиной.

— Степан, мне до детского сада на Заречной, — открываю пассажирскую дверь спереди.

— Да хоть до луны, — стряхивает пепел на асфальт. — Мой рабочий день закончен.

Всматриваюсь в наглую веснушчатую рожу. Распустил их Михалыч совсем. Но грустить по этому поводу некогда.

— Ты уволен! — хлопаю громко дверьми, аж вибрация пошла по стеклу. Снова хватаюсь за телефон.

— Чего? — так и застыл с открытым ртом, не донеся свою сигарку до губ.

— Того! Катись бутылкой по автостраде... Оглушенной, пластиковой, простой, — на этот раз вспоминаю стихи Полозковой. Потянуло же на литературный лад? — Завтра же найму нового водителя, — цежу, тычусь в телефоне нервно."

"В это время из парадной двери появляется Белов. Мажет взглядом по мне, потом смотрит на потерявшего всякие ориентиры Степку. Считывает «показания» с водительского лица «на раз».

— Уволила? — тоже достает пачку сигарет и чиркает зажигалкой. Прищуриваясь, затягивается. Гримаса боли пересекает лицо, видимо задел рану. Сплевывает в сторону. Трогает запястьем свою болячку… Угу, обидели мальчика, выдали черствых пряников не по зубам.

Степан растерянно кивает, не попадая сигаретой в рот, беззвучно чертыхается.

— Тебе повезло, братан. Меня вообще избила ни за что, — показывает, гад, свою губу.

Кидаю предупреждающий взгляд: «Попробуй еще вякни, и нос разобью».

К моей великой радости, такси приезжает сразу же. Под сопровождение двух мужских взглядов, отъезжаю. В затылок печет, пока не скрываюсь из вида.

Не доезжая до Мишиного сада, телефон начинает разрываться мелодией входящего звонка.

— Д-Дарья Андреевна, прошу меня простить. Понял. Осознал, — заискивающий голос Степана. Дышит, словно стометровку бежал.

— Завтра в семь у моего дома. Опоздаешь хоть на минуту…

— Я буду! Спасибо! — радостно выкрикивает, чуть не оглушая. Приходится телефон отодвинуть подальше от уха.

На третьем «спасибо», скидываю звонок. Ну вот, сделала же кому-то радость. Можно просто напомнить как хрупко то, что имеешь и не ценишь совсем.