Анатомия измены (СИ)

19

Казалось, я всю злость выместила на Белове. Полегчало ли мне? О, да! Сытой кошкой потягиваюсь, лениво щелкая по каналам пультом. Миша сегодня ни разу не спросил об отце, ласкаю взглядом худенькие плечи. Сын занят поделкой ко Дню матери. Мне категорически запрещено подходить и помогать. Нравится, что мой малой проявляет характер. Осторожно наблюдаю, как он психует, что не получается, комкает бумагу и швыряет ее в стену, порыкивая. Снова принимается за дело, высунув кончик языка от усердия.

— Ура! Я сделал! Только ты не подсматривай, ладно? — с довольной мордахой прячет что-то за спиной.

— Договорились! — указательным пальцем зову к себе, и Мишка, явно беспокоясь за свое творение, настороженно приближается. — Люблю тебя, мой хороший, — целую в щеку и замечаю, что кончик носа разрисован фломастером. — Теперь мыть руки и пить молоко!

— С булочкой с подлом? — облизывается.

— Да, — киваю.

Ускакал вприпрыжку в ванну. Мне комфортно вдвоем с ребенком. Никто лишний не мельтешит и не раздражает с глупыми вопросами, не лезет в душу. Кра-со-та! Приготовив Мише легкий ужин, на ходу сочиняю сказку про Дарью-волшебницу, победившую всех драконов.

— Мам, девочки должны быть принцессами, и рыцарь нужен, чтобы их спасать… — зевает в ладошку. Глаза у него почти слипаются. Такой милаха! — погладила по голове.

— Перевелись, милый мой, рыцари, — развожу руками, что нет вокруг таких. — Приходится нынче принцессам самим справляться.

— А как же я? Мам, я вырасту и обязательно тебя спасу, — были его последние слова. И вот уже мирно сопим, слегка приоткрыв ротик.

— Обязательно вырастешь и спасешь, — поправляю одеяло. Тепло-тепло где-то в области солнечного сплетения. Если защитника не нашлось, роди его себе — слышала такую басню.

Крадусь в гостиную. Там столько после наших поделок кругом обрезков бумаги и картона валяется. Звонок в дверь застает меня за приборкой. Настроение резко рухнуло вниз. Ничего хорошего поздние визиты не сулят. Кого на этот раз черти принесли?

Предварительно смотрю в глазок и вижу недовольную мину Титова. Хочется послать его нафиг. Но вдруг что-то важное? После вчерашнего инцидента он бы так просто не заявился.

— Привет, — поднимаю вопросительно бровь: «Чего надо?».

— Я тебя долго не задержу, — видно, что он сильно нервничает, хотя пытается держаться изо всех сил спокойно. Один глаз у него все время дергается, будто подмигивает мне. Олег отворачивается, морща нос, словно от меня чем-то пахнет неприятно.

— Хорошо, если недолго, — первая иду на кухню. Ничего не предлагаю, пусть Лизонька его потчует. Складываю руки перед собой и жду — что такого важного хочет сообщить мой бывший.

— Ты плохая мать, Даша! Поэтому я буду настаивать на единоличной опеке над сыном, — выпалил и затих.

Один раз моргнула, второй.