Английский чай

Он хотел прервать тот поцелуй, найти правильные слова, чтобы сказать Еве: то, что происходит между ними, невозможно…

Было трудно признаться, но на несколько секунд он полностью потерял контроль над собой. Что за черт в него вселился? Никогда раньше он ни с кем не говорил о таких вещах. И почему он, как слюнявый подросток, выложил этой девушке факты из своего детства?

Отцовский дом хранит слишком много воспоминаний. Слишком много несчастливых дней и отчаяния. В этом все дело.

И все же ни одна женщина, бывавшая здесь раньше, не видела боли, застывшей в уголках этих прекрасных комнат, не ощущала запаха одиночества, который витал над дорогим антиквариатом. Ни одна из умных, амбициозных и красивых женщин и не подозревала, что эта вилла для Рафаэля была чем угодно, только не семейным домом. Каталина, девушка, на которой он едва не женился, тоже ничего не чувствовала…

А Ева будто знала…

Но не нужно путать ее умение слушать с чем-то еще. Ради бога! Она же журналистка. Использовать «женские штучки», чтобы выудить информацию? Наверняка ее учили этому в колледже. Без сомнения.

Может, она не так проста, как кажется? Может, эта блондиночка с соблазнительными глазами имеет свои планы? Может, и этот поцелуй был спланирован специально? И в нем нет никакой любви…

Рафаэль простонал от отвращения к самому себе. Конечно, это была игра. Любовь? Почему он вообще подумал об этом? Это слово он давно вычеркнул из своего словаря. В то самое время, когда Каталина обвинила его в неготовности любить.

Рафаэль не стал спорить с ней. Она была права. Он никогда не любил ее по-настоящему. Хотел? Да. Наслаждался ее телом. Их отношения держались только на сексе. Каталина так и не стала для Рафаэля любимой женщиной.

Он поморщился, когда нож воспоминаний всковырнул былую рану. Ему вдруг пришло в голову, что Каталина страдала, пока не сбежала с Люкой. Но Рафаэль до сих пор жил с чувством вины за то, что случилось с ней потом. И он поклялся, что никогда не причинит никому такой боли…

Никому, включая Еву Миддлмисс."

"Она еще ребенок. Сколько ей? Двадцать один? Самое большое, двадцать два. Он привез ее сюда, чтобы защитить. Одна разрушенная судьба на его совести уже есть. И этого достаточно.

Рафаэль замотал головой. Евой рисковать нельзя.

После жара кухни прохладный вечерний воздух ласкал кожу. Ева полной грудью вдохнула и шумно выдохнула. В ее руках был поднос с двумя чашками дымящегося эспрессо.

Момент настал.

Ева остановилась, ощутив, как на лбу выступил пот. Она чувствовала нестерпимое желание.

Значит ли это, что ею руководит просто старая добрая похоть?

Ева от волнения кусала губы. Вдруг Рафаэль отвергнет ее? Она резко выпрямилась, напомнив себе, что уже выдерживала его взгляд, полный презрения.

Но пути назад нет. Она должна сделать это.