Бархатная Принцесса

От уверенности в том, что я не такая, как другие женщины, которые стали женами своих бывших любовников.

До обеда я запираюсь в студии и буквально топлю себя в работе. Эскизы, наброски, подбор тканей. После поездки на тропические острова в моей голове и скетч-буках целая куча материала, который я собираюсь доработать, трансформировать и превратить в сочную коллекцию женской одежды. Я долго вожусь с подбором фото для каталога и потом перебираю только что привезенные из мастерской вещи. Здесь то, что осталось с прошлого показа, и мой взгляд невольно цепляется за белую футболку с принтом в виде распахнувшей крылья вороны. Пальцы скользят по треугольному вырезу горловины, непроизвольно закрываю глаза – и в воображение вторгается образ Кая, его крепкая шея, с такой явно выпуклой артерией. Линии основания шеи плавно перетекают в немного выступающие ключицы, и ниже, до солнечного сплетения, откуда берут свое начало его чернильные крылья.

— Дани?

Я одергиваю руку, невпопад пячусь спиной от вешалки.

Мне так невыносимо стыдно, что я позволила Каю снова пробраться в мои мысли, и стыдно, что их могли подслушать посторонние, даже если это полный абсурд.

Оля стоит на пороге и с миролюбиво-виноватым видом протягивает мне большой стакан с кофе из кафетерия. Она одета в джинсы, простую футболку и кроссовки. Но вещи определенно ее, если бы футболка была Кая, она висела бы на Оле куда свободнее.

— Прости… что бы я там вчера тебе ни наговорила, - сипло извиняется Оля и, не дожидаясь, пока я возьму свой стакан, ставит «дары» на стол, взамен сцапывая стакан с морковным соком – моим соком. Выпивает одним залпом, промокает губы тыльной стороной и сглатывает. – Я увидела кучу моих звонков тебе и кучу твои мне.

— Совсем ничего не помнишь? – все-таки переспрашиваю я.

Оля пожимает плечами и по-хозяйски идет к холодильнику, чтобы достать оттуда новую бутылку с соком и выпить еще немного, на этот раз без стеснения, прямо из горлышка. Делаю себе мысленную зарубку сказать Анжеле выбросить его и заказать новый. Можно целый ящик.

— Помню только, что Кай отвез меня домой, - пожимает плечами она. Кривится, будто имя мужа горячим воском капает на язык.

— Он ведь твой муж, - бросаю я, отворачиваясь.

— Ну, только на бумажках.

Слышу еще один глоток и едва подавляю желание не прикрикнуть на Олю, что сперва лучше рассказать, а потом запивать похмельные последствия бурной ночи.

— Что значит «только на бумажках»?

— А то и значит. – Падчерица падает на диван, раскидывает руки и мотает головой. – После того, что сделал Кай, отец никогда не позволит нам быть вместе.

Именно эту фразу она сказала вчера по телефону, только тогда у нее заплетался язык.