Её (мой) ребенок

— А какие хищники? Львы?

— Да ну какие Львы? — припоминаю я Липатова. — Так… шакалы, гиены… Надо всех переловить. У тебя же папа дрессировщик, ты не забыла?

— Да… — вздыхает. — А бабушки?

— Бабушки тоже уедут на всякий случай.

— А ты быстро их поймаешь?

— Постараюсь быстро.

Заходим в квартиру.

— И мы сразу вернёмся к тебе?

— Конечно!

Марьяна, разговаривая по телефону, скидывает вещи в чемодан.

— Если о личном: мне было очень неприятно, Юра. Да, я всё понимаю. Это твоё право — позиционировать. Нет, я не буду оспаривать твои решения. Они твои. У меня есть свои решения. Я всё также тебе благодарна за твой вклад. Ты безупречен. Но… давай на чистоту? Твой гонорар по проекту, если он будет запущен, стимулирует тебя не меньше, чем моя благодарность, правильно?

Да, я тоже заинтересована в завершении проекта и также надеюсь, что наша личная ситуация на нём не скажется. Хорошо. Да. До встречи в Дрездене.

Скидывает вызов.

Внутри меня горит. И каждое мгновение хочется переиграть и не отпустить. Но я помогаю Аленке собирать ее рюкзачок.

Дел много… Яна занимается билетами и документами.

Алёнка засовывает Гавра в рюкзак. Тот послушно ныряет туда с головой.

— Нет, царица моя! Гаврюха остается.

Пытаюсь вытряхнуть из рюкзака упирающегося суриката.

— Нет! Его съедят гиены! Он маленький.

Ёмоё… Что придумать?

— Гавр, на самом деле, самый главный охотник на гиен! Без него мне не справиться.

— Правда? — доверчиво распахивая свои огромные глазищи.

— Правда! Он найдёт их по запаху. Смотри, какой у него огромный чуткий нос. Мы будем охотиться вместе. Без него я не справлюсь. Он боевой сурикат! Как черепашки-ниндзя.

Алёнка любит этот мультик.

— Не съедят? — недоверчиво.

— Ни в коем случае.

— Пора… — прижимается Кошкина губами к моей шее. — Самолет в четыре утра.

Заезжаем за Леной. И разговор при ней и Аленке в машине совсем не клеится. Потому что говорить хочется об очень интимном. Столько не сказано! И я не могу понять — на что мы потратили всё то время, что было у нас?

Кладу Кошкину лапку, себе на бедро, пока мы едем. Хочется урвать последние мгновения близости.

— Поспи немножко, Ян.

Сжимает моё бедро в ответ.

— Возьми завтра отгул. Как ты после бессонной ночи?

— Да смысл? Все равно не уснуть…

— Я напишу, как прилетим.

Киваю.

Очень многое между нами теперь иначе. Словно, что-то рухнуло. И нет никаких преград. А может мы просто повзрослели и стали бояться боли, которой было предостаточно. Глажу её колечко.

— В конце апреля, ладно?

— Ладно… — улыбается."

"В аэропорту много суеты. И перед посадкой остается всего одно мгновение. Рейс уже объявлен…

Перебивая друг друга, мы, поглядывая на часы, пытаемся поговорить.

Целую в макушку сонную Аленку.

— Ладно, всё, — прижимаю Кошку к себе.