Десерт для герцога

Подать в обед к нему просто хлеб – он удался вчера на славу, пышный, душистый – или сделать сухарики? Или гренки с чесноком?

Мои размышления прервал появившийся Альбин. Правильно нашел время, чтобы выбраться из комнаты: купец и его люди уехали, прекратились суета и гомон, стало тихо. Наверное, мне стоило изобразить удивление, но я не удержалась от улыбки, увидев его. Да уж, похмелье никого не красит. Альбин хоть и причесался, и явно старался выглядеть прилично, но на щеках отливала синевой щетина, а лицо казалось таким же помятым, как и одежда, в которой, он, похоже, и завалился спать.

Скрыть улыбку мне не удалось, но он не разозлился – улыбнулся в ответ.

– Ты как будто меня ждала.

– Эгберд предупредил, что вы заночевали у нас, милорд.

В конце концов, он и в самом деле предупредил, а когда именно – неважно.

– Сколько просил, не называй меня лордом, – буркнул он, помрачнев.

– Прошу прощения. – Объяснять, что я не стану ему «тыкать», когда в доме полно ушей, да и родственники все время крутятся рядом, я не стала. Сам не дурак, поймет.

– Еще Эгберд предупредил, что с утра вы будете не слишком хорошо себя чувствовать.

Альбин мрачно хмыкнул и пробурчал.

– Об этом мог бы и смолчать.

Я сделала вид, будто не услышала.

– Садитесь за стол, сейчас я принесу вам пива, а еще через пять минут будет готов суп.

– Не говори мне о пиве, – его передернуло.

Нечасто, значит, перебирает. В людском сознании нет разницы между похмельем из-за интоксикации у тех, кто еще не успел спиться, и абстиненцией алкоголика, у которого излишек этилового спирта перекорежил обмен веществ. Но при интоксикации наутро даже думать о хмельном не хочется, так что реакция Альбина меня порадовала.

– Тогда я заварю вам трав. В таком состоянии нужно пить много воды.

Алкоголь обезвоживает, поэтому и хороши бульончики да рассолы с утра.

– Не слишком ли ты юна, чтобы знать, что делать с похмельным мужчиной?

– С мужчиной я не намерена ничего делать, – прозвучало это чересчур резко, а когда Альбин ухмыльнулся, я поняла, что еще и двусмысленно. Добавила, изо всех сил стараясь казаться спокойной:

– Я дочь… – ох ты, чуть не ляпнула «врачей»! – Трактирщика, потому и знаю, как облегчить похмелье.

Убедительно изобразить спокойствие, кажется, не удалось. Хорошо, что можно заниматься делами и «не замечать» внимания Альбина. Я бросила в котелок лапшу – нарезанная тонко, почти в нитку, она сварится, едва закипев. Заварила чай.

– Ничего, значит, не намерена с мужчиной делать, – протянул Альбин. – Но хлопочешь, будто тебе в самом деле не все равно, что со мной.