Белое и Черное (СИ)

Его в этот раз не стошнило — уже хорошо.

Понял, что Нельки нет. Бросила его, рыжая сука, смоталась подальше от проблем. Проданов не очень на нее рассчитывал, но все же. Все бабы его предали… Что жена, что эта тварина, которая оставила подыхать."

"Леха открыл холодильник и обрадовался куску колбасы, как ребенок конфете. Еще был небольшой кусок сливочного масла, но намазать его было некуда и добавить не во что. Наверное. Голод подсказал, что нужно налить в алюминиевую миску воды и покрошить туда колбасу и масло. Будет, типа, бульон, в котором можно размочить черствую булку.

В глубине души Леха понимал, что ему даны короткие часы отсрочки. В займы никто не даст, все кореша закинули его черный список.

«Юлька?» — защемило где-то в груди. Как только закончат с ним, примутся за бывшую жену с детьми. Он должен предупредить, чтобы уезжали… Далеко и надолго. Страшно представить, что могут сделать отморозки с молодой женщиной, девчонкой и мелким пацаном. Какой бы ни был Проданов скотиной, такой ужасной судьбы им не желал.

Он начал одеваться, скрипя зубами, через «не могу», через «не хочу». Изможденное тело просило покоя после жрачки и тянуло в сторону кровати, но Леха не сдался, дошел до двери… А там.

Его откинуло назад мощным ударом в лицо, будто кувалдой вдарили со всего маха. Безвольным мешком, Леха несуразно распластался на боку. Поднял окровавленное голову со свернутой на бок челюстью, чтобы увидеть два темных расплывчатых мужских силуэта. Третий, какой-то хлюпик позади.

«Точно есть третий» — была его последняя здравая мысль. Потом появились звуки, окружающие Лешика со всех сторон гулом разговоров.

— Проверьте тут все, — голос был не женским и не мужским.

— Босс, да нихрена тут нет, кроме вони.

— Ищите лучше, — зашипел невысокий, брезгливо прикрывая нос и рот белым платком.

Глава 22

— Кем вам приходится Проданов Алексей Дмитриевич? — вопрос был задан женским казенным голосом, без особых интонаций.

— Бывший муж, — Юля покосилась на Коську, который крошил печение голубям и словно услышав напряжение в голосе матери, поднял голову. Шапка съехала почти на глаза, красный нос пуговкой торчит, и сопля ползет, пытаясь достигнуть рта.

Юлия пошарила в кармане, продолжая прижимать к уху телефон, и накрыла носопырку сына платком. Костик высморкался и дернул головой, чтобы она отстала со своими глупостями. С голубями было интересней. Они курлыкали и дрались из-за каждой крошки, бегали смешно. Самый отважный пернатый и вовсе сел мальчику на плечо, скобля по болоньевой курточке ногтями, растопырив крылья, чтобы удержаться.

Мать спугнула слишком наглую птицу, чем вызвала недовольный возглас «кормильца».