Белое и Черное (СИ)

Дурацкая привычка, от которой не могла никак избавиться.

— Кто такой сердобольный, Юль? Не представился? Расхваливает засранца, как коня на продажу. Это плохо пахнет. Тем более, что ты звонила на номер бывшего и там «не абонент». Закрутился я что-то, — он почесал бровь большим пальцем. — Надо бы проверить, что на самом деле. Ты умная девочка, что не подорвалась сразу. Преступники часто пользуются эффектом шока… Якобы, родные в больнице, нужна помощь. Почему же Проданов сам не позвонил ни разу? Ни в чем нельзя быть уверенным, пока не проверишь. Даже если перед тобой начинают разворачиваться скатерти — самобранки в обещаниях и уговорах.

— И тебе? — зачем-то спросила, кинув стеснительный взгляд.

Повисло неловкое молчание. Напряжение, возникшее между ними можно было потрогать руками.

— Мне, тем более, — дернул кадыком.

Смотрел на нее так, что женщину бросило в жар… Но с его упрямых губ, все равно слетало: «Не верь».

Полковник, подхватил свой массивный телефонный аппарат и стал кого-то набирать, отвернувшись к окну.

— Пробей мне, где сейчас находится Проданов Алексей, восемьдесят седьмого года рождения.

— Сереж, ты сегодня дома ночуешь? — Юля подошла со спины, и легкая ладонь легла на плечо.

— Нет. Как обычно. Дождусь ответа и…

Его прервал входящий трезвон телефона.

— Да? — полковник принял звонок. — Ошибки быть не может? — голос упал почти до шепота.

— Что? — Юля медленно опускалась на табурет. Длинные ресницы хлопали, чувствуя беду.

— Юль, такое дело… Твой бывший муж скончался неделю назад. Его родители забрали из морга. Должно быть, похоронили уже. Тот, кто тебе звонил, он явно не из небесной канцелярии.

— Я не понимаю. Звонили со стационарного. Из больницы… — лепетала Юля, бледня все больше. Она всхлипнула, зажав рот рукой."

"Травкин, выругался. Что и говорить, он не умеет тактично сообщать плохие новости. И успокаивать плачущих женщин не умеет. Череп может бандитов давить, да действовать, не зная сна и отдыха, как рабочая машина. С какой стороны Юльку успокоить?

И тут Юля сама резко поднялась, и повисла у него на шее. Руки сами сомкнулись на ее стройной спине.

Глава 24

Здесь пахло старой советской мебелью, сыростью, словно тянуло откуда-то из погреба… А в погребе бродило нечто, выпуская кислые пары алкоголя.

Юля топталась у порога. Зашла она в обшарпанные двери, которые явно не закрывались. Прикасаться ни к чему не хотелось, и затаить бы дыхание, сжав нос двумя пальцами…

— Явилась, — прошипело существо, отдаленно напоминающее мать Лехи.

Мутные, словно слепые глаза. Клочки спутанных седых волос на голове. Лицо, сморщенное как пересохшая курага.