Белое и Черное (СИ)

— Ну, в твою квартиру, говоришь, за вещами? — завел двигатель.

Покраснев, Юлия угукнула. Оба понимали, что если вдвоем сейчас переступят порог — заветную черту пустой квартиры… То будет жарко. Грешно. Обратного хода нет.

— Поднимешься со мной? — спросила, не повернувшись. Теребила пальчиками края шарфа. Смотрела куда угодно, только не на него.

— Юль, я все понимаю. Не будет розовых бантиков и охренительных фраз. Я трахаю жестко. Просто трахаю, без сопливых сантиментов.

Она захлебнулась воздухом, широко раскрыв рот и захлопав ресницами. Рука дернулась, чтобы схватить дверную ручку.

— Говорю честно, как есть, — полковник хмыкнул, от предсказуемой реакции.

Женщина, скрутив ладонь в кулак, заткнула им губы, будто призадумалась, как правильно ответить или не сказать лишнего. Ощутимо пахло мужским желанием и ее тело реагировало остро, требуя древнего ритуала. Хотелось быть слабой и подчиниться, пойти у взбесившихся гормонов на поводу. Она принимала его головой, а значит…

— Пошли, — выплюнула слово и выпрыгнула наружу, словно боялась передумать.

— Дурочка, — процедил Череп, вынимая ключ из замка зажигания.

Глава 25

Травкин захлопнул за собой дверь, провернув «бабочку» замка на три оборота. Потянулся к выключателю.

— Не включай, — тихо проговорила она, стягивая с шеи шарф, снимая шапку. Мяла ее в руках, не зная, куда девать от волнения."

"В полутемной прихожей, где в угловой розетке мерцал точечный ночник, он все равно отчетливо ее видел.

Всмотрелся в юлькины глаза, полные решимости, желания и глубоко запрятанного огня. Чем дольше он на нее смотрел, тем сильнее пламя поднималось, захватывая разум. В висках у обоих барабанила шальная кровь.

Сергей подошел вплотную и вытянул шапку из негнущихся рук, швырнув ее точным баскетбольным броском на верхнюю полку. Каждая пуговица пальто сдалась без боя. Движения его стали резче, словно двигатель в груди Травкина набирал обороты. Череп вытряхнул ее из пальто, и из сапог. Быстро по-армейски скинул куртку сам, не теряя зрительного контакта.

Толкнул ее к стене лицом. Опустил руку на живот и ниже, чтобы дернуть молнию джинс. Ни одного лишнего движения. Все отточено, будто происходило множество раз.

Юлька выдохнула, услышав шелест фольги от презерватива.

Выгнулась, чтобы ему было удобней. Вскрикнула, когда он ее заполнил одним толчком. Никаких раскачиваний. Таранил жестко, как обещал, только успевай держаться за твердую поверхность. Юлькина голова дергалась, запрокидываясь назад. Женское тело жило отдельно, а сама Юля летала где-то под потолком, со стороны наблюдая за действом… Словно, не ее стоны разносились по квартире, не ее губы надрывно просили еще.

Фейерверк в голове. Юлия билась, как припадочная, издавая грешные гортанные звуки.