Безмолвный пациент

Ее душа в виде большой птицы с желтым оперением, отделившись от тела, устремляется ввысь, к небесам.

– Ну разве не шедевр? – тихо произнес Жан-Феликс, глядя на картину. – Потрясающие цвета: желтый, красный, зеленый… Я прямо тону в этой радуге. Здесь столько радости…

Я бы не выбрал слово «радость». Возможно, «тревога»? Я не был уверен в своих чувствах относительно этой картины.

Мы перешли ко второй работе: Иисус на кресте, если я верно интерпретировал увиденное.

– Это Габриэль. Невероятное сходство, – прокомментировал Жан-Феликс.

На холсте и вправду оказался портрет Габриэля, которого Алисия изобразила в виде распятого на кресте Христа: из ран текут алые струйки, на голове терновый венец.

Глаза не были опущены. Наоборот, они смотрели прямо на зрителя – немигающие, полные муки и безмолвного упрека. Они прожигали насквозь. Я подошел чуть ближе. Меня заинтересовал необычный предмет, привязанный к торсу Габриэля, – винтовка.

– Из этого оружия его и убили? – спросил я.

– Да. – Жан-Феликс кивнул. – По-моему, винтовка принадлежала Габриэлю.

– Алисия написала картину до убийства, верно?

– Примерно за месяц до трагедии.

Пытаетесь определить, что творилось у нее в голове? – проговорил Жан-Феликс, показывая мне третью картину.

Третий холст был больше остальных.

– Эта – вообще нечто невероятное. Отступите немного назад, чтобы лучше видеть, – посоветовал он."

"Я послушно отошел на несколько шагов, а потом взглянул на картину – и невольно усмехнулся. Передо мной висел портрет тетки Алисии, Лидии Роуз. Теперь стало очевидно, что именно так возмутило Лидию: нагая тучная женская фигура возлежала на крошечной кровати, прогнувшейся под огромным весом.

Алисия изобразила тетку чудовищно, гротескно толстой. Жирная плоть изливалась из кровати и текла по полу, заполняя комнату, струилась и завертывалась, словно волны заварного крема.

– Господи, – выдохнул я. – Жестоко.

– А по-моему, очень забавно. – Жан-Феликс взглянул на меня с любопытством. – Вы знакомы с Лидией?

– Да, недавно я к ней наведался.

– Ясно. Вы аккуратно выполняете домашнее задание… А я ни разу не видел Лидию. Кстати, Алисия ее ненавидела.

– Да. – Я кивнул. – Это понятно по картине.

Жан-Феликс начал осторожно убирать холсты.

– А можно еще раз посмотреть «Алкесту»? – попросил я.

– Конечно. Пойдемте.

Я проследовал за Жан-Феликсом по узкому проходу, и вскоре мы очутились в дальнем конце галереи. Передо мной предстала огромная стена, на которой висела только «Алкеста». По-прежнему прекрасная и загадочная, ровно такая, какой я ее запомнил: обнаженная Алисия стоит перед мольбертом в своей мастерской. В ее руке кисть с кроваво-красным. Я стал рассматривать ее лицо на холсте. И вновь не смог уловить его выражение.