Бог всегда путешествует инкогнито

Она была блокирована!

— Я поставить защиту для детей, вы не выпадать ночью шоссе.

— Как это, ночью на шоссе?

— Мой совет спать. Машина всю ночь.

Я инстинктивно подобрался, меня охватила паника. Что значит весь этот бред? Надо поскорее отсюда сматываться!"

"Мы въехали на улицу Мадлен, потом повернули на улицу Руайяль. Ни одного полицейского, некому даже подать сигнал в окно. Окно… Ну да, оконное стекло! Я же могу выпрыгнуть в окно… В окне Влади стекло было опущено, и оттуда веяло ветерком. Вряд ли он успеет мне помешать, если я быстро открою свое. Я ждал, положив палец на кнопку.

Мы выезжали на площадь Согласия. Влади повернул голову к фонтану Четырех рек, где баловались подростки, с визгом окатывая друг друга водой. Понимая, что разыгрываю последнюю карту, я нажал на кнопку, и стекло поползло вниз. Влади не реагировал. Я затаил дыхание. Возле Обелиска, перед поворотом на Елисейские Поля, автомобиль остановился.

Я попытался нырнуть в окно.

Меня крепко схватили за лодыжку и потащили назад. Я кричал, цеплялся за дверцу, пытаясь зафиксировать торс снаружи, и отчаянными жестами старался привлечь внимание людей в стоявших рядом машинах.

Но все пассажиры, как идиоты, уставились на освещенные Елисейские Поля и смотрели в другую сторону. Я лягался, кричал, молотил по кузову. Напрасно.

Влади удалось-таки втащить меня внутрь, при этом он чуть не оторвал мне ухо.

— Успокойтесь, да успокойтесь же, — говорил он.

Нет ничего хуже, чем такие увещевания, особенно из уст человека, у которого пульс не чаще двадцати пяти ударов, а ваш собственный зашкаливает за двести.

Я продолжал отбиваться, даже пару раз ударил Влади. Но потом, когда он силой втащил меня обратно, сдался и перестал сопротивляться.

Дальше все замелькало очень быстро: Сена, Национальная ассамблея, бульвар Сен-Жермен, Люксембургский сад… А еще десять минут спустя огромный черный «мерседес», как хищная птица, понесся в ночи по южной автостраде.

26

Меня разбудили какие-то толчки. Я открыл глаза и рывком сел, не понимая, где нахожусь. «Мерседес» медленно полз по каменистой, очень ухабистой дороге. Влади даже не притормаживал перед кочками и выбоинами, и камни поблескивали в свете пляшущих фар.

Я изо всех сил пытался не заснуть, но долгий путь по ухабистой дороге меня доконал.

Во рту было сухо.

— Где мы? — с трудом выговорил я.

— Скоро приедем.

Автомобиль поднялся по сухому склону. Впереди не было видно никакого жилья. Только силуэты худосочных, скрюченных деревьев выделялись на фоне булыжника и пучков сухой травы. У меня возникло ощущение, что меня везут на каторгу.

Машина остановилась на площадке возле подножия холма. Дальше путь был усыпан камнями, свалившимися со щербатого дувала. Влади заглушил мотор, и все погрузилось в тишину.