Бог всегда путешествует инкогнито

— Какой?

— Я обладаю властью, мой друг. Властью. Так чего мне смущаться?

Он произнес это с довольным видом, улыбнувшись и поднеся ко рту бокал с белым вином. Вино было прекрасно охлаждено, и стенки бокала запотели. Я снова налил себе апельсинового сока. В конце концов, я сам рассказал ему о проблемах с хозяйкой. Я толкнул его на преступление, а теперь упрекаю за то, что он предложил выход из положения. Может, я перебираю с мазохизмом?.."

"Ветви огромного, могучего кедра были абсолютно неподвижны, словно затаили дыхание. Стоял теплый вечер. Гигантские платаны защищали нас своими кронами.

Я небрежно скользнул глазами в сторону Катрин и вдруг замер на месте. Он был там, у нее на коленях. Она поддерживала его одной рукой, а в другой у нее был карандаш. Блокнот…

Видимо, она поймала мой взгляд или бессознательно его почувствовала, потому что накрыла блокнот рукой, словно загораживая от меня.

И тут мне пришла одна мысль. А что, если просто попросить его посмотреть? Ведь я же могу и не догадываться, что там, в нем. Вдруг они согласятся? Может, я волнуюсь на пустом месте…

Я принял отсутствующий вид.

— Я вижу на обложке свое имя. Можно мне взглянуть? — сказал я Катрин, протянув руку к блокноту. — Я от природы очень любопытный…

Она напряглась и поискала взгляд Дюбре.

— Конечно нет! — безапелляционно заявил тот.

Я настаивал. Сейчас или никогда. Только не сдаваться.

— Если то, что там написано, касается меня, вполне естественно, что я прочту…

— Разве кинорежиссер показывает зрителям сценарий во время съемок фильма?

— Я не зритель, я исполнитель главной роли, и мне кажется…

— Справедливо! Актер всегда играет лучше, когда ему в последний момент объясняют суть сцены, в которой он занят.

Он тогда более непосредствен.

— Что касается меня, то я играю лучше, когда могу приготовиться заранее.

— Сценарий твоей жизни не написан наперед, Алан.

Его слова повисли в воздухе. Катрин смотрела в пол.

Этот двусмысленный ответ мне не понравился. Что он означал? Что никто не может знать свою судьбу наперед? Или что он, Ив Дюбре, был способен написать сценарий моей жизни? От этой мысли у меня по спине прошел холодок.

Я инстинктивно поднял глаза на фасад необычного особняка.

Окно кабинета на втором этаже было распахнуто настежь. Снизу, по всей ширине здания, шел лепной карниз. На углу до самой земли спускался каменный дождевой желоб. По нему легко было забраться на карниз, а оттуда — в окно кабинета…

Я взял еще одно канапе с лососиной.

— Кстати, по поводу власти и взаимоотношений насилия. Я пережил ужасное унижение в офисе…

И я рассказал ему о вчерашнем собрании и Марке Дюнкере с его тестом на устный счет. Он выслушал меня очень внимательно.