Боярышня Евдокия 4

Спрячь подале до поры до времени.

«Какие интриги в этом семействе!» — подумала Евдокия и отскочила, услышав шаги.

Через пару мгновений дверь открылась и в коридор выставили девчонку. Пыхтя от негодования и источая недовольство, она сделала пару шагов, остановилась, увидев подпирающую спиной стену Дуню и гордо вздернув носик, сделала вид, что уходит. Но тут же словно бы опомнилась и развернулась:

— Ты чего здесь застрял? — заносчиво спросила она, наступая на хилого юнца, за которого приняла Евдокию.

И боярышня была уверена, что если бы девчонка не опасалась быть услышанной, то вытолкала бы ее кулаками.

Похоже, что не только Дуне хотелось подслушать чужой разговор. Но чего уж теперь. Однако, наглость девочки Евдокии не понравилась и она решила отплатить той же монетой.

— Да как ты смеешь?! — огорошила она её, отталкиваясь от стены и грозно наступая. — Поклонись, невежда!

— Что? — опешила девчонка, но быстро справилась с растерянностью и ответно напустилась на заносчивого пацана: — Да ты знаешь, кто я? — гордо вздернув подбородок, с потрясающей высокомерностью спросила девчонка.

— И кто же? — уже не сомневаясь, что видит перед собой незаконнорожденную дочь Юрия Васильевича, Евдокия встала напротив неё, смотря ей в глаза.

— Ну же, скажи мне, — стараясь не спугнуть, чуть мягче спросила она, но княжья дочурка замешкалась, почуяв перемену в странном юноше, сделала шаг назад. — А то прикажу сечь тебя за самозванство, — пригрозила Евдокия, отслеживая её реакцию.

— Я! — гневно отреагировала девчонка на дерзкие речи нахального юноши, — я…

Дуня уже поняла, что глупышка сейчас заявит, что она княжна, но дверь распахнулась, являя рассерженного князя.

— Кто здесь? — рявкнул он.

Девчонка шарахнулась в сторону, намереваясь сбежать, но за углом увидела Пахома, придерживающего хозяина двора и застыла, раззявив рот от страха. Ужас сковал ее. Дуня даже на пол посмотрела, не обмочилась ли она. Такая метаморфоза ей не понравилась. Слишком резкий перепад получился от бойкой, даже нагловатой девочки к трусоватой. Но князь ждал ответа, яро сверкая глазами:

— Боярышня Евдокия Доронина туточки, — со вздохом ответила Дуня и даже приподняла наползшую на глаза мурмолку, подходя к Юрию Васильевичу, чтобы он разглядел её.

— Ты? — он подался вперед и даже наклонился. — Ты что здесь делаешь? Что за вид?!

— Так я на летучей ладье катилась… — у Евдокии мелькнула мысль соврать, что на лодке досюда докатилась, но настроения было поганое, как и ситуация. Это ж надо было сразу попасться на глаза."

"Князь уверен, что о грешках его юности никто не знает, и может захотеть решить вопрос с неожиданной свидетельницей кардинально. С него станется махнуть сабелькой и сказать, что так и было. Вот только от этого всем будет хуже… особенно ей.