Боярышня Евдокия 4

— Никто не знает, кто приезжал к Глафире!

— Да как же это?"

"— Родня шлёт ей с оказией подарочки! — выпалила девица и с торжествующим видом уставилась на боярышню. — В бочонках квас. Его отнесли на кухню.

— И?

— Чего «и»?

— Даринка, не зли меня! Не могла стража пропустить во двор чужака. Что-то да должно быть известно о нём.

— Глафира вышла и сказала, что родственники подарки ей прислали.

— Тьфу ты! Как же узнать, что он ей сказал?

— Дык ведомо, что что-то плохое! Глафирку-то прямо трясло от злости! Про это все говорят.

— Даринка, от тебя на удивление никакого толка, — в сердцах возмутилась Евдокия и схватив кота, вручила его ей.

— Покорми его.

Выпроводив сопровождающую, Евдокия решила поговорить с мамой насчет дедова интереса к Глафире, но Милослава легла спать после обеда. Тогда Дуня достала свою модную плетёную сумку, сложила в неё привезённые для себя сладости и отправилась искать Марфу или Степаниду, надеясь приватно поговорить с кем-нибудь из них.

Первой удалось найти Степаниду. Она ругалась во дворе, и Евдокия не захотела отрывать её от дела. Расспросы о Марфе привели её на второй этаж.

Одна из челядинок сказала, что видела Марфу с девушками в больших княжеских палатах. Они там что-то натирать должны были, пока бояр нет. Евдокия не стала слушать, поскорее отправилась туда.

— Марфа! — крикнула она, проходя мимо пары пустых горниц, в которых во время княжьего приема всегда кто-то был. — Марфа, ты где? — открывая двери в княжеские палаты, позвала Евдокия.

В палатах никого не было, и обстановка показалась ей сказочной: через окна неравномерно пробивался солнечный свет, полосками зависая в побеспокоенной кем-то пыли. Легкий специфически сладковатый запах подсказывал, что недавно здесь натирали дерево воском, но пыль осталась непобежденной.

Евдокия воровато оглянулась, зашла и прикрыла за собой дверь. Перед ней был простор! Длинные скамьи вдоль стен и княжеское кресло на возвышении не в счёт.

Боярышня поставила сумку и, раскинув руки,поплыла лебёдушкой, быстро-быстро переступая мелкими шажками, представляя, что она на сцене. Улыбнулась, радуясь, что у неё здорово получается. Продолжая перебирать ногами, изобразила руками колыхание березовых веточек, добавила изящных движений кистями.

Ей вспомнилась сказка про царевну-лягушку, которая поразила всех своим танцем, и Евдокия вообразила себя ею.

Конечно, озеро с лебедями она не могла наколдовать, но зато в будущем она видела немало народных танцев, которые моделировали талантливые хореографы. Места было достаточно, и вдохновленная Евдокия сменила шаг на кружение, чередуя плавное скольжение с красивыми наклонами, взмахами и вытягиванием ножки. Музыка в её голове звучала плавная и придуманный танец выходил таким же.