Боярышня Евдокия 4

Но другой не осел бы на дороге, наладив своё дело.

Служивые вцепились в хозяина двора, чувствуя его двойственную натуру, но у Дуни был наметан глаз на типажи, и она видела, что этотмужчина — одиночка. Он будет свирепо защищать своё имущество, но бродячее шакальё, впрочем, как и служебных пёселей бояр презирает. Эдакий медведь в своей берлоге.

Конечно, она не стала ни с кем делиться собственной образной классификацией. Из-за Пушка, доставившего немало хлопот в дороге, у неё теперь все ассоциировалось с животными, а воев обижать не хотелось.

Гаврила и Юрята сели рядом с нею и многозначительно помалкивали.

Ванюшкин дядька Никита выслушал новости и сразу же вернулся к видящему десятый сон подопечному.

Дуня же, не обращая внимания на ёрзающего Юряту, терпеливо прислушивалась к обсуждению произошедшего, и когда старший подошёл к ней, чтобы согласовать завтрашние действия, пригласила его за стол вместе с Гришаней.

Ни от кого не укрылось, как губы Юряты Гусева вытянулись в ниточку, но старшему княжьего отряда было сказано взаимодействовать с боярышней Дорониной, а не с ним. К тому же её хорошо знали в Москве, а племянника Товаркова воины впервые видели.

— Боярышня, надо бы поутру послать кого по тому следу, что мы видели.

Она посмотрела на недовольного происходящим Гришку и спросила служивого:

— А разбойный приказ оповестить не хочешь?

— Что мой посланник им скажет? — в сердцах воскликнул старший. — Сейчас у нас одни догадки. Может, боярышня Лыко-Оболенская передумала ехать в Дмитров или встретила знакомых и поехала в гости.

Несдержанность воина помогла принять Дуне окончательное решение. Из-за присутствия брата она опасалась менять планы, но волнение старшего показало ей, что он точно так же осознаёт риски.

— Ты сам-то веришь в то, что беды не случилось?

— Всякое бывает, — уклончиво ответил воин.

— Хорошо, я согласна, что надо пройти по следу и как можно скорее, но идти надо всем!

— Нет! – одновременно воскликнули Юрята и Гришаня.

— Рискованно тебя брать с собою, — буркнул старший княжьего отряда.

Евдокия подняла ладошку, призывая всех к молчанию, а то Юрята уже вскочил, да и Гришка налился краской.

— Бессмысленно идти только разведчику, — постаралась она объяснить воям свою точку зрения.

— Что толку от того, что он увидит? Если боярышне нужна помощь, то мы уже запаздываем и нельзя ещё больше медлить.

— Вот именно! Если на Оболенскую напали, то она уже сутки в руках татей, — резко высказался Гусев, чувствуя, что ситуация усложняется и может потребовать от него какой-то деятельности, а он не знает, как нужно поступать, чтобы по уму было."

"— Не поспоришь, — мягко согласилась Евдокия и даже покивала, поддерживая его, — но все же есть шанс, что она цела… во всех смыслах.