Бракованная

— Датчики движения ловили какую-то активность на улице в полпятого утра… — наконец признается охранник, дежуривший ночью.

— Какое такое движение? — шиплю, буравя взглядом здорового лысого типа.

— Я подумал, это кошка… не стал беспокоиться…

Мне хочется врезать ему.

— Где это было?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— У задней потайной калитки…

— Значит, у задней потайной калитки… — скрежещу зубами.

— Лев Владиславович, так ведь волчья смена, полпятого, я и так восемь часов безотрывно пялился в мониторы, вот и не придал значения… К тому же на экране темно было, ночь безлунная… — оправдывается он с кислым выражением лица.

— Ты уволен, — цежу я сквозь зубы, еле сдерживаясь. — В этом городе лучше работу не ищи!

— Я проверю, что там было, — вызывается Семён.

Иду с ним в комнату охраны. Там мы вместе следим за тем, что записали камеры, установленные возле моей спальни, дальше по коридору и у заднего входа.

— Странное дело, — бубнит Семён, переключая изображения с одной камеры на другую. — Везде темным-темно, света за всю ночь нигде в коридоре не включали, шторы плотно задвинуты, а тут вон видите? Щиток с сигнализацией мигает, будто его кто-то отключает вручную как раз в полпятого в кромешной темноте.

Вижу это и еще больше хмурюсь.

— Бред какой-то… — продолжает ворчать телохранитель. — Это никак не может быть Эвелина Авзураговна. Если принять как данность, что ей пришлось бы выйти из спальни, пройти по коридору, спуститься вниз, дойти до задней двери в кромешной тьме… Она бы двести раз расшиблась или расшумелась, только если не уходила на улицу в очках ночного видения.

У нее есть такие?

— Они ей не нужны, — грустно хмыкаю.

Вспоминаю давнюю ситуацию, когда застукал Снегирька, гуляющей по дому в кромешной тьме.

— Не понял, — хмурит брови Семён.

— Эва умеет ходить с закрытыми глазами, она считает шаги…

— Э-э-э… а как она этому научилась? Зачем?

Его вопросы ставят меня в тупик. Понятия не имею, не удосужился спросить.

— Просто это удивительный навык для зрячего человека, — уточняет Семён.

— Почему удивительный? Что тут сложного?

— А вы закройте глаза и попробуйте пройтись.

На самом деле это крайне сложно, такому долго учатся. У человека должна быть огромная мотивация, чтобы овладеть данной способностью. Я знал только одного, кто так умел, — он был моим сослуживцем. Его отец бил смертным боем, если тот куда-то сбегал ночью или просто шумел, в общем, еще та семейная драма…

Может быть, Эву тоже били? Она никогда не говорила, а я… я не спрашивал, поскольку и предположить такого не мог. Ни разу ни единого вопроса о ее прошлом не задал. Почему? Теперь не понимаю.