Бракованная

Другой рукой глажу ее попку, отодвигаю трусики в сторону.

Эва упирается ладонями в стол и нервно стонет:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Лев, так не надо…

— Не бойся, милая, в попку тебе ничего вставлять не собираюсь… сегодня…

Сегодня я хочу ее без изысков. Просто хочу в нее кончить. Впрочем, скоро выясняю, что она меня ни в какую дырочку пустить не готова. Абсолютно сухая, совершенно для любви не годная.

Обычно мы начинали с ней с ласк… Но мне больше не хочется быть с ней нежным, мне больше не нужны ее поцелуи и мягкость.

Впрочем, я знаю обходной путь, успел изучить тело невесты вдоль и поперек, знаю, что ее заводит практически мгновенно.

Наклоняюсь к ней, рычу в ухо:

— Расслабься, Снегирёк, всё равно возьму, ведь знаешь…

Потом расстегиваю ремень на брюках, спускаю их, стаскиваю трусы с себя и с Эвы.

— Раздвинь ноги, — требую строгим тоном.

Эва со вздохом подчиняется.

Тогда я беру член в руку и осторожно глажу им ее половые губы. Пальцами нахожу узелок клитора и трусь членом о нежное местечко. Буквально несколько секунд, и у Эвы между ног смазки более чем достаточно.

Еще мгновение, и я уже втискиваюсь в нее, а она стонет.

Продолжаю прижимать Снегирька к столу, а свободной рукой крепко держу за бедро, с силой вдалбливаясь в ее податливое тело. Мой мозг наконец отключается, телом правят исключительно древние инстинкты. Стремлюсь продлить это как можно дольше, не хочу выныривать в реальный мир, мне слишком хорошо, мне с Эвой слишком хорошо… и с каждым новым толчком становится всё лучше.

Чувствую, как Эва сжимает меня в себе, как сладко стонет, и с ума схожу от вида ее попки, от того, как Снегирёк реагирует на мои движения.

Хочу, чтобы это длилось вечно, однако у моей невесты задачи продлить удовольствие не стоит. Через время чувствую, как она начинает сокращаться, сдавливает мой член в себе. Дольше сдерживаться я уже не могу. Ее оргазм слишком сильно меня заводит, и я мгновенно взрываюсь, отдаю ей свое семя.

В последний раз припечатываю Эву к столу и замираю, громко дыша.

Кое-как заставляю себя выпустить невесту из рук, отхожу в сторону, натягиваю штаны обратно.

— Я хотела поговорить… — тихонько бубнит Снегирёк, поправляя одежду.

— Говори.

Она смущается, нервно сглатывает, но всё же решается озвучить, с чем пришла:

— Лев, ты какой-то не такой в последнее время… Я не имею ввиду прямо сейчас, я в общем… Как ты себя чувствуешь? Тебя что-то беспокоит?

Чувства?! Она, мать ее так, хочет разговаривать о гребаных чувствах?!

«Да, меня конкретно беспокоит, что ты можешь оказаться такой же блядью, как и все мои бывшие!» — хочу заорать ей в лицо.

Представляю, что будет, если ей это озвучу.