Бухгалтер Его Величества

– Ваше высочество, ваша самоотверженность весьма похвальна, но вам не стоит долго здесь находиться.

Но, как ни странно, у нее хватает и сил, и характера проявить твёрдость.

– Вот как? – она упрямо вскидывает голову. – Но вы-то здесь!

Признаться, я восхищена, но всё-таки напоминаю:

– Вы – член королевской семьи и не имеете права так мало думать о своём здоровье.

Она всё-таки входит в ближайшую палату. Я вижу, каким ужасом наполняются ее глаза, когда она видит лежащую на полу у дверей девушку, всё лицо которой изрыто оспенными язвами, и отхожу в сторону, давая ей путь к отступлению.

– Что я должна делать, ваша светлость? – кажется, дрожит не только ее голос, но и она сама, но она продолжает упрямо стоять на месте.

Она приехала в больницу в скромном для нее, но всё-таки дорогом и красивом платье. И кто знает, не сделаю ли я только хуже, если прогоню ее сейчас? И я сдаюсь.

– Смочите губку в этой жидкости и промокните ею раны, – я показываю, как это делается. – Но сначала пойдемте ко мне в комнату – вам нужно переодеться.

Она послушно надевает коричневое суконное платье и фартук поверх него.

– Можно, я тоже буду оставаться тут ночевать? – она спрашивает так тихо, что я едва разбираю слова.

Я киваю в ответ, хотя почти не сомневаюсь, что она не продержится и до вечера. Но в любом случае и я, и доктора благодарны ей уже хотя бы за желание помочь.

Но ее высочество оказывает более стойкой, чем я предполагала – она весь день ходит с губкой и тазиком от постели к постели, и только однажды я вижу, как она выбегает во двор, где ее рвёт, и где после этого она долго хватает ртом свежий воздух.

Она дежурит со мной целую неделю. Еду к нашему столу привозят из королевского дворца, хотя в первый вечер принцесса не побрезговала и небольшой порцией больничной каши. Я замечаю, что она вообще мало ест.

Мы спим в одной комнате, но почти не разговариваем. Ее высочество молчалива, и я стараюсь не докучать ей вопросами. Уже только то, что она смотрит на меня не враждебно, как раньше, а с заметной приязнью, делает меня чуточку счастливее.

И я понимаю – вся эта работа нужна и ей самой. Ей хочется чувствовать себя полезной, нужной, сильной, наконец!

Как ни странно, но за эту неделю самочувствие ее высочества ничуть не ухудшается. Напротив, на ее щеках появляется румянец, а когда она поднимается по неудобной лестнице на третий этаж, ее уже не мучает одышка. И за обедом она стала есть не только крохотный кусочек мяса или рыбы, но и суп, и десерт.

И на губах ее всё чаще появляется улыбка – особенно когда не знающие, кто она такая, молодые офицеры или врачи смотрят на нее с интересом. Не как на принцессу, а как на красивую девушку.

52. Лечебница

– Ваша светлость, но это безумие! – и Алан действительно смотрит на меня как на сумасшедшую.