Черно-белая жизнь

По дороге заскочили в круглосуточный гастроном, и Лагутин купил бутылку конька, кусок сыра и большой лимон. Принести Даше торт или коробку конфет ему показалось нелепым.

Она открыла дверь – бледная, зареванная, растрепанная и какая-то родная.

Лагутин ужаснулся – бред, бред. Бред! Они давно чужие, сто лет. После была целая жизнь и новые встречи. Да, он любил ее. Очень любил, больше жизни, но она его предала, бросила его. Как он это пережил? Да чуть не сдох! Если бы не работа и не Городок… Они его и спасли.

Нет, Лагутин Дашу не простил. В душе все те же обида и боль – сейчас он это понял. Нет, конечно же, не такие, как раньше. И все-таки он не простил."

"Так, возьми себя в руки, Лагутин! Ты же мужик, в конце концов. И тебе все про нее известно, ты знаешь ее до молекул, знаешь цену ее слезам, словам, клятвам. Ты знаешь все – у тебя отличная память. Да, ты ничего не забыл.

Но почему так бухает сердце?

Он шагнул в квартиру и протянул Даше пакет с покупками.

– Молодец, – улыбнулась она, и он почувствовал, как от нее пахнет спиртным. Они прошли на кухню, и он увидел початую бутылку кофейного ликера и стакан.

– Вот, – усмехнулась Даша, – какая же гадость! Но больше ничего не было. – И она жалко улыбнулась.

Лагутин молчал. Сели напротив друг друга. Даша поставила мутноватые рюмки, и он откупорил бутылку коньяка. Она порезала сыр – крупными, неровными, неряшливыми ломтями – его бывшая жена была еще той хозяйкой.

Выпили. Даша всхлипнула:

– Сердишься?

– Да какая разница, сержусь или нет… Уверен, тебя это мало волнует.

Даша скривилась и всхлипнула:

– Лагутин! Я развожусь, кончилась моя семейная жизнь, понимаешь? Все, кранты. Ил финал, как говорят испанцы.

– А что так? – спокойно спросил он. – Не срослось? Вы вроде столько лет прожили. Чего вдруг?

– Чего, – передразнила его она. – Да все банально донельзя – баба у него молодая, вот и все. Как у всех вас: надоела, состарилась – вон!

– У всех? – усмехнулся он. – Думаю, ты ошибаешься.

– Да какая разница, – возмутилась Даша, – у всех или через одного? Лично меня волнует моя жизнь, как ты понимаешь, а на всех мне наплевать!

«Тебе всегда было на всех наплевать, – подумал Лагутин. – На всех, кроме себя».

– Ну и что дальше? – вздохнув, поинтересовался он. – Какие планы на жизнь?

Дежурный вопрос предполагал дежурный ответ: «Ничего, как-нибудь переживу. Страдать из-за вас, мужиков – чести много! Сопли утру и – вперед! К новым достижениям и горизонтам». Это было бы вполне в Дашином стиле – такой вот бодренький и веселый ответ. Но она расплакалась.

– Да ничего! Мне сорок два, Лагутин! Денег – ноль, квартиры своей нет, профессии – тоже. С дочерью отношения кошмарные. Кредитка пустая. Вот я и решила вернуться в Москву.