Чернокнижники

Иногда не то что все до единой заняты — очередь возникает…

Пожалуй что, у Савельева были причины немножко гордиться собой. Как-никак впервые за все годы существования батальона он первый додумался до этакой штуки: наблюдать за былыми, но в то же время и за текущими событиями. Так случается: никто до сих пор не додумался до очень простой вещи, потом пришел некий человек, взял да и додумался — и остальные чешут в затылках с восторгом и завистью, недоумевая, отчего столь незатейливая вещь никому прежде не пришла в голову…

Еще в поезде, по пути из Петербурга в Гатчину, ему вдруг, опять-таки по-мужицки выражаясь, в темечко стукнуло. Это потом он испытал законную легкую гордость, а в тот момент поразился: неужели никому раньше в голову не пришло?

Оказалось, не пришло! Все это время как бы молчаливо подразумевалось, что былое и грядущее — это нечто, далеко отстоящее от нашего времени: на годы, самое малое, на месяцы…

А поручик взял да и подумал: черт побери, но ведь былое — это и то, что произошло минуту назад! Да что так — секунду. Время от былого к грядущему течет неостановимо. Вот только что загасил в пепельнице докуренную папиросу — и это событие моментально стало натуральнейшим былым…

Наблюдательная аппаратура, изначально не рассчитанная на этакие свершения, не смогла бы узреть то, что происходило не то что пару секунд назад, но и минуту. Немного одуревшие от высказанной сторонним человеком идеи господа физики заверили его, что в течение буквально нескольких дней справятся и с секундами — но пока что пределом стали пять минут. Липунов, которого он видел, шагал по улице не в тот же миг, а пять минут назад — но не столь уж это важно, привередничать нечего, вполне достаточно…

Ага! Липунов приостановился, улыбаясь вполне доброжелательно — хотя и со светским холодком. К нему приблизился не кто иной, как Кирюшин — не менее прилично одетый, но, сразу видно, персона другого склада: чуть суетливый, едва ли не суматошный, чем-то неуловимо похожий на резвящегося щенка. Оба приподняли свои начищенные полуцилиндры и зашагали бок о бок, причем Кирюшин то и дело опережал.

— Надеюсь, все обстоит благополучно? — прокомментировал движение губ Липунова оживившийся в уголке чтец, для которого вот уж как минут десять не было работы.

— А у нас иначе и не бывает, — откликнулся Кирюшин по-всегдашнему чванно. — Дело знаем-с!

— Ну хорошо, хорошо… Передайте незамедлительно."

"С этими словами Липунов вынул из кармана тщательно обернутый в бумажную материю и перевязанный крест-накрест бечевочкой сверток, размером примерно с портсигар, только раза в два потолще. Передал Кирюшину, совершено не таясь, жестом человека, не совершающего ничего противозаконного.