Чертовка для безопасника (СИ)

Кирилл легко скользит по мне - вверх, лицом к лицу, опирается на локти, чуть касаясь, гладит грубыми пальцами по лицу, убирает волосы. Это почему-то ощущается даже интимней, чем то, что мы делали совсем недавно."

"— Красивая такая, Чертовка… — бормочет он, и голос такой странный, словно открытие для себя делает. — Охереть, какая…

— Да? — я не знаю, что говорить, на самом деле, теряюсь совершенно.

Вроде как, между нами все понятно же… Секс, удовольствие взаимное… И… Больше мы ни о чем не говорили. Сейчас поговорим? Или опять нет?

Судя по упирающемуся в меня орудию поднятия настроения, не поговорим…

И я не против, на самом деле.

Очень уж странным вышел наш предыдущий разговор. Непонятным. Мне бы остановить мгновение, мне бы подумать… Хоть чуть-чуть.

Но времени на это все не находится.

Кирилл не оставляет ни на мгновение, он постоянно рядом, и я не успеваю осмыслить ничего. Либо злюсь на него, либо дуюсь, либо обалдеваю… Либо ноги раздвигаю.

Одно понятно: таких мужчин не было в моей жизни. И не будет, наверно. Наверняка.

Поднимаю руки, глажу по крепкой груди, невольно облизываясь. Хочу его себе. Совсем хочу.

Но не скажу. Никогда не скажу и вопросов о нашем дальнейшем взаимодействии не задам.

Все же, во многих вещах я очень консервативна.

И, кстати, если он сейчас сам про это заговорит, то каких слов я жду? Хочу? Согласна… На что?

— Ты женат, Кирилл? — вопрос вырывается сам собой, помимо воли даже, тут же замираю, прикусив губу, тревожно смотрю на него.

В принципе, нормальный вопрос… В обычной ситуации. А в нашей?

Кирилл застывает, удивленно пялится на меня, а потом… Начинает ржать. Громко, весело, взахлеб даже. Я оторопело разглядываю его примерно с минуту, а затем, внезапно обидевшись, изо всех сил толкаю ладонями в каменный торс.

Кирилл, видно, не ожидает от меня такой прыти, валится на бок на кровать, продолжая неистово ржать. А я, сморгнув непрошенные слезы, начинаю торопливо выбираться из покрывала.

Но не успеваю, меня хватают за лодыжку и тупо тащат обратно.

— Пусти! — рычу я раздраженно, — дурак! пусти!

— Дурёха, а не чертовка, — миролюбиво тянет Кирилл, не обращая никакого внимания на мои крики, и определяет на прежнее местоположение. Под себя.

Сопротивляюсь, бью кулаками его по груди опять, и тут же получаю наказание – небрежно раздвинутые ноги и вполне определенную угрозу секса. Потому что член оказывается в непосредственной близости от границы, за которой проходит унизительная для меня вещь – физическое, дикое совершенно, влечение к этому смеющемуся гаду.

Дергаюсь, глупо двигаю ногами, но ничего сделать не способна. Только пыхтеть злобно, отдуваться и прожигать взглядом опять склонившегося надо мной Кирилла.