Чудище, или Одна сплошная рыжая беда

Да ты ж… он на меня теперь всегда так действовать будет?!

— Тогда на мойке, — спокойно поинтересовалась, не глядя на него. — Это был ты?

— Да, — не стал отрицать Полонский. И усмехнулся. — Неужели только сегодня догадалась?

— А ты раньше повода не давал, — машинально огрызнулась, резко выдыхая дым, и каким-то нервным жестом затушила окурок в пепельнице.

Заметил. Оттолкнулся ладонями от стола, подошел и обнял за талию, аккуратно пристраивая подбородок на моем плече. Едва коснулся носом шеи и уже как-то ласково усмехнулся, обдав кожу горячим дыханием, от которого по телу разошлась приятная дрожь:

- Язва.

— Знал, с кем связывался, — хмыкнула я, едва сдерживаясь, чтобы не пожать плечами, а заодно и треснуть одним из них кое-кому по подбородку. Чисто так, для профилактики!

— Знал? — иронично выгнул брови Полонский, глядя на меня в оконном отражении. И отрицательно качнул головой, снова усмехаясь. — Вряд ли. Ты оказалась непредсказуемой даже для меня.

— Сейчас окочурусь от счастья, — искренне заверила, за что и получила. Кожу на шее снова опалило дыхание, а затем я почувствовала ласковый укус.

Да твой японский запорожец, я так даже на допрос Исаева не реагировала! Вот оно различие — просто хотеть и просто хотеть того, кого любишь. Его ни с чем не перепутать.

И всё-таки.

— Не заметно, — ладони на талии сжались чуть сильнее, притягивая меня к сильному мужскому телу и мысли снова поплыли ни в ту сторону, куда надо.

— Зачем? — не давая Богдану договорить, резко развернулась я, складывая руки на груди и глядя ему в глаза. А там… там плясали чертики.

— Что зачем? — выгнул он брови, но ладони с моей талии не убрал.

"— Зачем я тебе, Богдан? — не выдержав, я отвернулась и снова взялась за сигареты. Подкурила и, выдохнув дым, предположила, не глядя на него. — Желание окончательно уесть Исаева, попытка повлиять на Кирилла или перспектива наладить связи с моим дорогим папулей?

Его ладони замерли, да и тело, как мне показалось, на миг окаменело.

А затем его руки скользнули на мой живот, а подбородок снова оказался на плече. И он ответил с непробиваемым спокойствием:

— Ни то, ни другое, ни третье.

Недоверчивый хмык вырвался из груди быстрее, чем я успела сообразить. В бескорыстность его внезапных чувств не верилось от слова абсолютно. И хоть внутренний голосок тихо нашептывал обратное, на сей раз он был конкретно и сразу заткнут. Иногда есть такие моменты, когда все сопли и лирику стоит оставлять далеко позади.

— Не веришь, — констатировал Богдан, глядя на мое лицо в отражении. А вот я избегала его взгляда, отстраненно счищая пепел с сигареты об край стеклянной вазочки.