Дела минувшие

Еще он съездил в Псков и изучил списки сидельцев губернской тюрьмы – нет ли там его «крестников». Таковых, по счастью, не оказалось.

Далее, Благово послал помощника в Привисленский край, в губернский город Петроков. Он решил легендировать Алексея как русского дворянина, родившегося и выросшего там. Если вдруг станут наводить справки, надо отвести разведчиков подальше от Нижнего Новгорода. А поляки удобны тем, что русскому фартовому лишнего не скажут. Потому что он русский. И справки наводить в польских землях труднее всего.

Подмена бумаг была совершена незаметно. Об операции знали лишь полицмейстер и начальник адресного стола. В списки жителей внесли потомственного дворянина Лыкова Алексея Николаевича, православного исповедания, неженатого. В карточке указали: выбыл в Москву с «вечностью»[56] на руках. Сфабриковали и сам паспорт, внеся в него соответствующие сведения о прописке.

Из Петрокова титулярный советник отправился в Москву. Он вез письмо министра, адресованное Арсению Морозову. В нем Игнатьев просил богатея подыграть в секретной полицейской операции. Если, мол, спросят вас какие-то люди, знаете ли вы Лыкова, уж подтвердите. Деталей разглашать не нужно: есть такой, хорошо себя проявил в наших делах, а дела эти вас не касаются…"

"Арсений Иванович не пожелал ехать в Москву из своего Глухова, и сыщику пришлось катить туда самому. Миллионщик принял гостя любезно. И даже прочитав письмо со странной просьбой, не удивился.

– Все в казаки-разбойники играем? Ладно, ладно… Так что я должен сказать, если начнут меня пытать насчет вас?

– Знаю-де Лыкова, полезный человек. Мы им остались довольны. Можете добавить, что денег много запросил за свои умения, но оно того стоило. Как-то так.

– А вы, Алексей Николаич, и впрямь встали нам недешево. Пять тысяч как с куста![57]

– Помню и признателен, Арсений Иваныч. Но и вам жаловаться не пришлось. От полумиллиона пять тысяч не так уж и много.

Морозов улыбнулся одними глазами и тут же посерьезнел:

– А вам известно, что вашего министра скоро снимут?

– Ходят такие разговоры, – кивнул Лыков.

– Снимут, даже не сомневайтесь. Он пошел наперекор самому Победоносцеву. А обер-прокурор нынче всесилен.

– И кто будет вместо? – схитрил сыщик.

– Называют разные фамилии, но чаще других еще одного графа, Дмитрия Андреевича Толстого.

Питерец только вздохнул. Если царь действительно решил завинтить все гайки, то лучше душителя ему не найти. И как новый министр отнесется ко вчерашним нижегородцам? Не пришлось бы возвращаться домой…

На прощание сыщик попросил мануфактурщика послать в Псковскую тюрьму Степана Горсткина, когда поступит о том просьба из Департамента полиции.