Дела минувшие

Он назвался, пожал «демону» руку и завел разговор. Уже через минуту Потап спросил:

– Вы давеча, Алексей Николаич, упоминали имя господина Морозова, Арсений Иваныча.

– И что?

– Интерес у меня имеется к этому господину. Можете с ним познакомить?

– Как же я вас сведу, если он в Богородске, а вы в Псковской губернской тюрьме? – съязвил сыщик. – Или предлагаете пригласить его сюда? Чтобы он имел честь с вами побеседовать? Объяснитесь, я не понимаю.

– Мне сидеть еще четыре месяца. Но на воле имею много приятелей, которые подъедут, куда скажет миллионщик, и сделают ему предложение.

От моего имени.

«Счастливец» смотрел умно, говорил спокойно и веско. Лыков сбавил тон:

– Потап Петрович, поймите, я не хочу вас оскорбить. Но, чтобы свести с Арсением Ивановичем, я должен знать важные вещи. В первую очередь, кто вы такой и чем занимаетесь. А во вторую, что желаете предложить. Иначе, если окажется ваше предложение пустым или нелепым, я буду выглядеть в глазах Морозова дураком. И потеряю его расположение."

"– Понимаю, – кивнул Брехов. – Эти люди просто так к себе никого не подпускают. Морозов – птица высокого полета! Напомните, пожалуйста, кто уж у него занимается испытанием просителей?

– Степан Горсткин.

– Верно, – улыбнулся аристократ тюрьмы. – Вы и с ним знакомы?

– С ним намного ближе, чем с его хозяином, – пояснил Лыков. – Арсения Ивановича я вижу по большим праздникам. Глупо было бы это скрывать и набивать себе цену. Но он меня знает и потому доверяет. Если надо, примет и внимательно выслушает. Однако разговор должен быть ему интересен, иначе зачем отнимать время у большого человека? В следующий раз не подойдешь.

Брехов слушал и согласно качал головой.

Он был нисколько не похож на уголовного: спокойный, уверенный в себе, очевидно нерядовой, что называется, с двойным дном. Обдумав услышанное, «счастливец» сказал:

– Конечно, я отвечу на ваши вопросы, они понятны. Но сначала позвольте задать свои.

– Отвечу, на что смогу.

– Благодарю, Алексей Николаич. Вы сказали, что миллионщик вам доверяет. Какие же дела связывают отставного вольноопределяющегося с богатейшим предпринимателем страны?

Лыков начал подыскивать слова:

– Он не только мануфактурист, но и глава старообрядческого толка.

Их называют австрийским, или еще белокриницким, согласием. Верхушка тратит много средств на скупку по далеким углам вещей, имеющих духовную ценность. Это дониконианские иконы, рукописные книги отцов раскола, ну и прочие подобные штуки. За ними охотятся также и другие толки: хлысты, скопцы, бегуны, поморцы, федосеевцы… Иногда происходят стычки.

– И?

– Возить с собой по глухим углам большие деньги небезопасно. Мало ли что? И нужны такие, как я, чтобы охранять скупщика и его казну.