Дела минувшие

Ближайшая сессия Окружного суда начнется еще через неделю. От ихнего следствия только перья полетят. Вот, рассчитывай.

– Стало быть, еще три недели?

– Может, чуть больше. Там же еще кассация. Клади месяц. И на волю! Ты очень нужен Арсению Ивановичу, он постоянно о тебе спрашивает. Вытащим, не сомневайся.

Надзиратель шевелил губами, повторяя услышанное, чтобы точнее передать смотрителю. Лыков вынул из кармана рубль и протянул ему:

– Иди погуляй пять минут.

– Как же я выйду? – опешил тот.

– Ногами, как же еще.

– Не велено!

– Плевать. Мне с человеком секретное нужно обсудить.

Надзиратель медлил. Ему хотелось заполучить «царя»[72], но и нарушить приказ он боялся.

– Можно, я к окну отступлю? Оттудова не слышно будет.

– Черт с тобой, иди к окну.

Слухач замер в сторонке. Алексей сказал вполголоса, так, чтобы тот разобрал:

– Степа, тут такое дело! «Блины» высший сорт! От настоящих не отличишь. Никогда не видал подобной работы. То, чем вы сейчас занимаетесь, много хуже.

– Ну и что? Какие условия?

– Для начала они дают десять тысяч четвертными билетами. Там будет восемь разных серий, представляешь? Восемь!

– Хм.

– Вот тут загвоздка, – откинулся назад сыщик. – Они хотят семьдесят копеек.

– Чего? – возмутился Горсткин. – Почему не весь рубль? Наглецы. Пошли они к лешему. Даже и говорить о них не стану с Арсений Иванычем.

– Степ, не горячись. Да, надо ребят маленько опустить, согласен. На гривенник, а то и на два. Жадные слишком. Но видел бы ты сами билеты!

– Не знаю, не знаю… – Горсткин встал и направился к двери. – Ну, я пошел. А ты не скучай.

– Погоди. Что ты скажешь Арсений Иванычу?

– Передам твои слова и скажу, что это наглость. У шефа голова умная, пускай он думает. А ты уверен в ребятишках? Вдруг это провокация?

– Нет, настоящие «блиноделы». Потап Брехов – личность известная, я о нем в Гуслицах слыхал. Такой с фараонами путаться не станет. Ему нужен сбыт. Бумаги хорошие. Так и передай.

После беседы с Горсткиным Алексей отправился к Потапу. Он впервые явился к нему в привилегированную двенадцатую камеру, причем без спроса. Тот отнесся к этому спокойно и представил гостю своих соседей.

– Лучший в империи специалист по нахавировке! Если надо вам что-то из сверкальцев[73] продать или купить, это к нему.

Майданщик и оба шулера также держались с большим достоинством. Алексей быстро сбил с последних спесь, высыпав на стол карты.

– Вот. Если хотите их пометить, с вас по три рубля за колоду."

"– А сколько тут всего? – спросил тот фай[74], что постарше.

– Две сотни.

– Шестьсот рублей хотите заарканить? – возмутился шулер.