Деспот (СИ)

Несмотря на то что я даже ни к чему не успела прикоснуться, хочется помыться, настолько мне гадко.

– Тут соседей вообще, что ли, нет? – удивляется Марич, который обзвонил все двери на лестничной площадке на моем этаже. – Кто-то же должен был слышать хоть что-то. Квартира стояла пустой полгода, и вдруг шум.

– Соседей нет. Это одна из причин, почему выбрали именно эту квартиру. Соседние принадлежат папиной фирме. Мама очень боялась, что рядом может оказаться дурная компания.

– Ну, конечно, – с непонятной интонацией тянет Марич.

– Александр Николаевич, – зовут его откуда-то из ванной. – Посмотрите.

И Марич идет смотреть, а я впервые слышу, как он матерится.

Что там? Он дротики в плечо получил и не ругнулся, так что мне уже страшно.

Однако Марич выносит из ванной маленькую коробочку. Даже отсюда я вижу, что она пыльная.

– Как ты относишься к позированию обнаженной? – спрашивает меня он.

– Что? – голос мой срывается.

– Это камера, Анастасия. Она уже требует зарядки. Модель больно знакомая. Если она куплена там, где я думаю, мы скоро узнаем, кто ее поставил.

– Камера? – я не верю своим ушам. – Кто-то посмотрел на меня в душе и решил убить?

– Вряд ли это один и тот же человек, – с сомнением произносит Марич. – А жаль.

– Не один? – я понимаю, что, постоянно переспрашивая, выгляжу как идиотка, но мне уже наплевать.

– Мы закончили, Александр Николаевич.

– Тогда поехали домой.

Я позволяю вывести себя, придерживая за плечи как старушку, из квартиры.

В голове шумит, калейдоскоп из мыслей никак не складывается в единую картинку. Все осколки кажутся чужеродными, неуместными и ненастоящими.

И только когда я поднимаюсь на второй этаж в доме Марича и закрываю за собой дверь спальни, меня накрывает. Я срываю с себя одежду и забираюсь под горячие струи душа. Мылюсь раз за разом, будто кто-то неизвестный копался не в моих вещах, а меня трогал. И все равно чувствую себя грязной.

Через полчаса я понимаю, что скоро сотру себе всю кожу, и выбираюсь из воды. Натягивая толстый махровый халат, подходящий скорее для зимы, чем для жаркого лета, я слышу в открытое окно доносящийся с улицы голос Марича. Выглядываю.

Так и есть, он все в том же.

Даже не подумал обработать раны.

Да, они, скорее всего, несерьезные, но это не значит, что нет риска подхватить воспаление.

Пока я, подсохнув, переодеваюсь в домашнее, Марич поднимается к себе. Я определяю это по слышному из-за двери его негромкому баритону. Судя по всему, он разговаривает с кем-то по телефону."

"Мне очень не хочется идти к нему, потому что его спальня напоминает мне о моем позоре, о том возбуждении, которое я испытываю, против своей воли, когда ему приходит в голову охота со мной поиграть.