Деспот (СИ)

Я хотела сберечь…

– До какого момента? До старости, до пенсии, до его импотенции? До той измены, о которой ты говоришь?

– Для женщин это важно! – пылю я.

Я помню, как мама мне объясняла, что это истинный дар для мужчины.

– Возможно. Для некоторых, – не спорит Марич. – И ты будешь со своей невинностью носиться, как со священной коровой? Рано или поздно, это все равно случится.

Смотрит он на меня, приподняв бровь.

Невыносимо! Бесчувственное чудовище!

Я соскакиваю с кровати, собираюсь покинуть эту комнату как можно быстрее, но у порога меня останавливает насмешливый голос:

– Что? Приступ милосердия закончился? А как же обработать мои раны?

Сжимаю и разжимаю кулаки.

– Судя по всему, мозг поврежден необратимо, а остальной ущерб незначителен, – цежу я и дергаю дверную ручку.

Вслед мне несётся:

– Вечером ты тоже будешь нужна.

Мерзавец.

Я бы хотела, чтобы дверь захлопнулась с громким стуком, но она мягко закрывается за моей спиной.

С остервенением оправляю подол. Как стереть с себя его прикосновения?

Деспот.

Поднимаю глаза и натыкаюсь на Сати, прислонившуюся к стене чуть дальше по коридору. Заметив, что я застёгиваю пуговки на лифе сарафана, она отталкивается и вихрем уносится, хлестнув меня злым взглядом.

Кажется, заказанный ею сыр мне лучше не есть.

Ужасный дом.

В полном раздрае я запираюсь у себя в комнате.

Прожжённый циник.

«Ну ты же до сих пор ему не дала».

Просто это не главное. Мы с Андреем оба это понимаем.

Хотя он несколько раз делал попытки заняться со мной сексом, но я была не готова. Ничего особенного я не чувствовала, когда Андрей давал волю рукам, и к девочке своей, я его не подпускала. Ему дозволялось только трогать грудь сквозь платье и коленки, но как только он забирался под подол выше, я все пресекала.

Ленка говорила, что я хоть как-то должна снять с него напряжение, ну или позволить случиться рукоблудию. Мол, мне самой понравится.

Я соглашалась, но как только доходило до дела, мне хотелось сбежать или, на худой конец, надеть шубу.

Близко ничего подобного не было такого, как с Маричем.

Но целоваться с Андреем было приятно.

Хорошо, что Марич меня не целует.

Гоня от себя мысли о том, как бы это могло быть, я хватаюсь за телефон.

Все у нас с Андреем куда-то не туда зашло. Были же и цветы, и ухаживания. Все было так красиво…

Где-то я просчиталась. Мама говорила, что от женщины зависит, сохранятся ли отношения. Испытывая потребность пожаловаться на Андрея, звоню Ленке, но она не отвечает.

И, накрутив себя, я набираю Андрея.

– Насть… Привет, – запыхавшись, отвечает он.

– Ты на тренировке?

– Я? Да… на тренировке… Уф… Что-то случилось?

Я закипаю против воли.

Да. Случилось.

У меня погибли родители, на меня покушаются, я живу у Марича, чтобы с ним спать. Определенно, что-то случилось. А ты даже не звонишь.