Когда он был порочным

– Именно, - выдавила из себя Франческа, совершенно убежденная, что щеки ее из розовых сразу стали пунцовыми, миновав промежуточные стадии ярко-розового, ядовито-розового и красного.

– Рад был помочь. А теперь, если позволишь, мне пора… - резко завершил он вдруг беседу и даже кивнул на прощание. И пошел к двери своей спальни, но Франческа полагала, что еще рано (одному черту было известно почему) завершать этот разговор, и крикнула ему вслед:

– Постой! - И чуть не подавилась от волнения, сообразив, что теперь ей придется что-нибудь говорить.

Он обернулся к ней, медленно и как будто настороженно.

"– Я… я просто…

Он терпеливо ждал, пока она путалась в словах, наконец сказал:

– Это не может подождать до утра?

– Нет! Постой! - И на сей раз она схватила его за локоть. Он так и замер.

– Почему ты так сердишься на меня? - прошептала она. Он только затряс головой, словно поверить не мог, что она может задать такой вопрос. Но при этом глаз не сводил с ее руки, лежащей на его локте.

– О чем ты? - сказал он.

– Почему ты так сердишься на меня? - повторила она свой вопрос и только тут сообразила, что сама не понимала, что именно ее тревожит, пока этот вопрос не сорвался с ее губ.

– Не говори глупости, - пробормотал он. - Я вовсе не сержусь на тебя. Просто я устал и хочу лечь.

– Нет, сердишься. Я знаю, что сердишься. - Она говорила все громче, по мере того как росло внутреннее убеждение. Теперь, когда слова были произнесены, она совершенно уверилась в своей правоте. Он все время старался скрыть свой гнев и научился ловко извиняться всякий раз, когда он прорывался наружу, но гнев этот реально существовал и направлен был на нее.

Ладонь его легла на ее руку. Франческа так и ахнула - так горяча была его ладонь! - но он всего лишь снял ее руку со своего локтя и сразу же выпустил.

– Я иду спать, - объявил он.

А затем повернулся к ней спиной. И пошел прочь.

– Нет! Не можешь ты сейчас взять и уйти! - И она рванулась за ним, не раздумывая, ни на что не обращая внимания…

…и влетела за ним в его спальню.

Если он и не сердился прежде, то сейчас рассердился, и еще как! И сурово спросил:

– Что ты здесь делаешь?

– Ну не можешь же ты просто так отмахнуться от меня! - запротестовала она.

Он только посмотрел на нее. Очень пристально.

– Ты находишься в моей спальне, - проговорил он негромко. - Полагаю, тебе следует немедленно выйти отсюда.

– Не выйду, пока ты не объяснишь мне, что происходит. Майкл замер в совершенной неподвижности. Он словно окаменел, и это было к лучшему, потому как позволь он себе хоть одно движение - если бы он способен был двинуться, - он бы сразу же накинулся на нее. И что бы он сделал, поймав ее, один Господь ведает.